Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 422 из 947

Он замолчал. В его глазах мелькнуло что‑то тёмное – не отвращение, а… потеря.

– Говори, – потребовала я, чувствуя, как сердце сжимается. – Что не так?

– Ты больше не смертная, – прошептал он. Его ладонь наконец коснулась моей щеки – осторожно, словно он боялся, что я рассыплюсь.

– Ты боишься, что я изменюсь, – прошептала я, понимание накрыло меня волной.

Оберон не ответил. Просто смотрел на меня – на шелковистые пряди, на заострённые уши, на золотистый отблеск в глазах, который я чувствовала, даже не видя зеркала.

– Ты теперь принцесса Осени, – сказал он наконец, и в его голосе я услышала нечто, чего никогда не ожидала от Короля Лета. Неуверенность. – Дочь короля. Наследница Двора. Ты…

– Оберон, – я схватила его за запястье, сжала сильно – и почувствовала магию, пульсирующую, между нами. Золотая метка на моём запястье вспыхнула, откликаясь на его близость. – Заткнись. Немедленно.

Он моргнул, ошарашенный.

– Я всё ещё та же самая Кейт, которая назвала тебя высокомерным придурком в больнице, – прошипела я, подтягивая его ближе. – Та же самая, которая украла Осколок с того чёртова бала. Та же самая, которая срывала с тебя одежду в доме у советника… как там его звали, не важно. Уши заострились – и что с того? Волосы выросли? Отлично, теперь ты сможешь тянуть за них сильнее.

Его губы дрогнули.

– Кейт…

– Если ты сейчас скажешь, что я слишком хороша для тебя, потому что стала принцессой, я лично утоплю тебя в этом источнике, – пообещала я. – Мне плевать на титулы. Мне плевать на Дворы и короны. Я выбрала тебя, идиот. Смертного. Бывшего короля без магии, с кучей проблем и гаремом девиц в прошлом.

– У меня больше нет гарема, – буркнул он, и я увидела, как напряжение начинает спадать с его плеч.

– Вот и отлично. Потому что если хоть одна фейри из твоего прошлого подойдёт ко мне с претензиями, я выжгу ей волосы к чёртовой матери. – Я усмехнулась. – Кстати, теперь у меня есть магия для этого.

Оберон наконец рассмеялся – тихо, с облегчением. Он притянул меня к себе, уткнулся лбом в моё плечо.

– Ты невозможная, – прошептал он мне в шею. – Самая дерзкая, самая безумная…

– Самая красивая? – подсказала я.

Он посмотрел на меня – долго, пристально. И в его глазах я увидела не страх, а чистое, неприкрытое восхищение.

– Самая прекрасная, – прошептал он, и его голос стал низким, бархатным. – Богами, Кейт. Ты всегда была красивой. Но сейчас… ты сияешь. Как рассвет. Как осеннее солнце в золотом лесу.

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки.

– Прекрати, – пробормотала я. – Я не привыкла к комплиментам от тебя без последующего сарказма.

– Привыкай, – его губы коснулись моих – мягко, почти благоговейно. – Потому что я собираюсь напоминать тебе об этом каждый чёртов день.

И когда он поцеловал меня – по‑настоящему, глубоко, отчаянно – я почувствовала, как магия внутри меня откликается на него. Золотистая и тёплая, как осенний ветер.

Я всё ещё была собой.

Только теперь – полностью.

***

Оберон медленно вынес меня из воды – осторожно, словно я была из стекла и могла разбиться от одного неверного движения. Вода стекала с моих волос, одежды, оставляя влажный след на траве. Магия всё ещё пульсировала вокруг меня – золотые искры танцевали в воздухе, осенние листья кружили, не касаясь земли.

Он опустил меня на ноги у края источника, но не убрал руки на моей талии, крепкие, поддерживающие, готовые подхватить, если я упаду.

Я стояла, дрожа всем телом – от холода, от магии, от трансформации, что всё ещё отзывалась в каждой клетке.

И тогда я увидела его.

Король Рован.

Он стоял в нескольких шагах – замерший, словно окаменевший, с лицом, потерявшим все краски. Янтарные глаза широко распахнуты, полны шока, недоверия, надежды, что он боялся почувствовать.

Губы дрожали, руки сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Он смотрел на меня – пожирал взглядом каждую черту, каждую деталь.

Заострённые уши. Рыжие волосы до талии с золотыми и медными прядями. Зелёные глаза как у его матери. Магию Осени, что пульсировала вокруг меня видимыми волнами.

Он узнавал меня.

Черту за чертой. Воспоминание за воспоминанием.

Я видела, как дрогнули губы, как сжалось горло, как на глаза навернулись слёзы, что он не позволял пролиться триста лет.

Шаг.

Медленный. Неуверенный. Словно он боялся, что я исчезну, если моргнёт.

Ещё шаг.

Рука поднялась – дрожащая, тянущаяся ко мне, но замирающая на полпути, не решаясь коснуться.

– Это… это правда ты? – голос сорвался на шёпот, ломкий, полный боли и надежды.

Слёзы хлынули потоком, и я кивнула – едва заметно, но достаточно.

– Да, – голос дрогнул, и следующее слово вырвалось само – естественно, правильно, как будто я произносила его тысячу раз, хотя не помнила этого. – Отец.

Король Рован сломался.

Лицо исказилось от боли, губы задрожали, и слёзы – горячие, давно сдерживаемые – хлынули по щекам, застревая в щетине, капая на грудь.

Он рухнул на колени передо мной – Король Осени, правитель одного из самых могущественных дворов – упал на колени в мокрую траву, и всё величие, вся власть растворились, оставив только отца, что потерял дочь триста лет назад.

Руки потянулись ко мне дрожащие и умоляющие:

– Боги… боги, это правда… ты жива… ты здесь… моя девочка… моя маленькая девочка…

Голос сорвался окончательно, растворился в рыданиях, что вырывались из груди – глубокие, надрывные, полные трёх веков боли, вины, бессилия.

Оберон медленно разжал объятия, отступил на шаг – неохотно, словно каждый сантиметр расстояния причинял боль. Но он знал, что мне нужно это сделать самой.

Я перевела взгляд на Алистора.

Он стоял у края источника, наблюдал за мной с той самой лисьей ухмылкой – острой, хитрой, но в глазах мелькало что‑то другое. Волнение. Может быть, даже гордость.

Он провёл рукой по волосам – нервный жест, совсем не королевский – и кивнул мне.

«Иди. Ты справишься».

Я сглотнула, выдохнула дрожащим вздохом и шагнула вперёд, и руки Рована обхватили меня за талию, прижали к себе так крепко, словно он боялся, что я растаю, исчезну, окажусь очередным жестоким видением.

Лицо уткнулось мне в живот, плечи затряслись от рыданий.