Страница 420 из 947
Большие светлые покои. Солнце пробивалось сквозь высокие окна, отражалось в золотой резьбе на стенах. Пахло травами, магией, кровью.
Иселия лежала на кровати – живот огромный, девять месяцев. Лицо бледное, мокрое от пота и слёз. Она плакала, прижимая руки к животу, будто пыталась защитить того, кто был внутри.
– Пожалуйста, – шептала она сквозь слёзы. – Пожалуйста, не дайте ему забрать их. Не дайте ему…
Дверь распахнулась и вошла королева‑мать. Бледная, решительная, с холодной яростью в глазах. За ней спешила служанка, золотая целительная магия уже светилась в её руках.
– Время пришло, – сказала королева‑мать, и голос был жёстким, как сталь. – Готовься.
Схватка накрыла Иселию волной боли – жестокой, безжалостной. Она выгнулась на кровати, закричала так, что эхо отразилось от стен.
Магия вспыхнула вокруг неё – серебристая, дикая, ведьмовская. Она срывалась с контроля, плясала по стенам, трещала в воздухе.
Роды шли быстро – слишком быстро.
Крики. Кровь. Запах магии, что пропитывал каждый вздох.
Иселия рыдала, кричала, цеплалась за простыни, за край сознания, что грозил соскользнуть в темноту.
– Ещё немного! – служанка склонилась над ней, магия вливалась в тело, поддерживая, исцеляя. – Ещё немного, миледи!
А потом…
Первый крик.
Тонкий, пронзительный, полный жизни.
Первый младенец выскользнул наружу – крошечный, с рыжими волосами, что уже курчавились на голове.
Мальчик.
Служанка подхватила его, завернула в ткань, поднесла к Иселии.
– Мальчик, миледи. Здоровый, сильный…
Но королева‑мать перехватила младенца.
Выхватила из рук служанки быстро, решительно и безжалостно.
– Нет! – Иселия попыталась подняться, протянула руки. – Нет, отдайте его! Отдайте мне моего сына!
Но королева‑мать уже отступила к окну. Подняла руку и воздух разорвался.
Портал.
Чёрный, пульсирующий, ведущий в никуда.
– Мой муж убьёт его, – сказала королева‑мать холодно, глядя на рыдающую Иселию. – Я не позволю этому случиться. Мальчик будет жить там, где его никто не найдёт.
– Нет! – Иселия закричала – отчаянно, безнадёжно, разрывая сердце. – Нет, пожалуйста! Не забирайте его! Не забирайте моего ребёнка!
Но королева‑мать уже шагнула в портал.
Тьма поглотила её вместе с младенцем.
И всё, что осталось, – крик Иселии. Пронзительный, полный горя, что не имело дна.
Она рыдала, билась на кровати, тянулась к пустому воздуху, где секунду назад был её сын.
– Верните его! Верните мне моего мальчика!
Но служанка вдруг ахнула.
– Миледи! – Голос дрогнул, полный шока. – Там… там ещё один!
Иселия замерла.
– Что?
– Ещё один младенец! Близнецы!
Новая схватка накрыла её – жестокая, неожиданная. Иселия закричала снова, выгнулась, цепляясь за последние силы.
Через минуту второй младенец выскользнул наружу.
Девочка.
Иселия рыдала – от облегчения, от горя, от боли, что разрывала её на части.
– Дайте мне её, – прошептала она. – Пожалуйста. Дайте мне хотя бы её.
Служанка осторожно положила младенца ей на грудь.
Иселия прижала дочь к себе – крепко, отчаянно, словно боялась, что и её заберут.
– Моя девочка, – шептала она сквозь слёзы. – Моя маленькая. Я не отдам тебя. Никогда и никому.
В этот момент дверь распахнулась и комнату вошёл старый Король Осени – отец Рована.
Лицо жёсткое, глаза холодные, как зимний лёд.
Взгляд упал на кровать – на Иселию, истекающую кровью, на младенца на её груди.
Одного младенца.
Никто не сказал ни слова о мальчике.
– Одна мерзость, – голос ледяной, полный презрения. – Один ублюдок.
– Где Ровен? – прошептала она, глядя на короля сквозь слёзы.
Старый король усмехнулся. Холодно, жестоко, без тени сочувствия.
– Мой сын не узнает об этом ублюдке, – голос был ледяным, режущим, как клинок. – Никогда.
Он повернулся к стражникам у двери.
– Заприте двери. Никого не впускать. Завтра я вынесу приговор – сжечь на костре или выбросить в лес на съедение зверям.
Двери захлопнулись. Замки щёлкнули. Магия запечатала комнату.
Тишина обрушилась – тяжёлая, удушающая, безнадёжная.
***
За окнами сгустилась ночь. Иселия слабела, но не отпускала меня – только прижимала крепче, шептала молитвы.
Воздух дрогнул.
Королева‑мать материализовалась в углу – бледная, истощённая, с корзиной в руках. Печати на двери затрещали, рассыпались – она сломала магию мужа.
Она опустилась на колени у кровати, коснулась моей щеки:
– Какая красивая малышка… как её мать…
Иселия схватила её за запястье:
– Где мой сын?!
– Он в безопасности. Но тебе нужно бежать. Король скоро вернётся.
Королева‑мать достала артефакт – часы из потемневшего золота, покрытые древними рунами.
– Это путь сквозь время. Но магия слишком велика, нужна жертва.
Она посмотрела на меня, на крошечные заострённые ушки, на серебристую дымку магии вокруг моего тела.
– Но сначала я спрячу её природу. Мои печати сделают её человеком – на вид, на ощупь, навсегда. Пока кто‑то не снимет их.
Иселия задохнулась:
– Это убьёт тебя…
– Я знаю.
Королева‑мать положила ладонь мне на лоб. Магия вспыхнула – золотая, древняя, безжалостная.
Руны вырезались в воздухе, опускались на мою кожу – горячие, жгучие, впечатывающиеся в плоть в саму душу, и я закричала.
Крошечный детский крик, полный боли.
Магия скрутила мои ушки, спрятала заострённые кончики под человеческой плотью. Заперла фейри‑силу глубоко внутри, за стенами из рун и заклятий.
Королева‑мать задохнулась, пошатнулась – кровь хлынула из носа, из глаз. Она отдавала слишком много.
– Готово, – прохрипела она. – Теперь она человек. Пока печати не падут.
Иселия рыдала, прижимая меня к груди.
Королева‑мать покрутила заводной механизм на часах. Руны вспыхнули ослепительным серебристым светом.
Она положила часы мне в крошечную ладошку. Мои пальчики инстинктивно сжались вокруг холодного металла.
– А за переход, – прошептала королева‑мать, глядя на Иселию, – заплатишь ты. Вся твоя магия. Всё, чем ты была.
Иселия не колебалась ни секунды:
– Я готова.
И магия взорвалась.
Серебристый свет вырвался из груди Иселии – ослепительный, дикий, ведьмовской. Он вливался в часы, питал портал, что открывался посреди комнаты.