Страница 407 из 947
Глава 26
С потолка взметнулись чёрные, плотные, живые тени. Они обрушились вниз, как цунами тьмы, пожирая солнечный свет, высасывая тепло из воздуха.
Температура рухнула. Дыхание превратилось в пар, холод вгрызся в кости, заставляя зубы стучать.
– Стража! – рявкнул Оберон. – Щиты! Укрыть королеву‑мать!
Солдаты сомкнули строй. Металл засветился золотистыми, пульсирующими, защитными рунами.
Тени врезались в них с пронзительным грохотом.
Звук был как удар молота об наковальню. Щиты треснули, руны дрогнули. Несколько стражников отлетели назад, врезаясь в колонны с хрустом ломающихся костей.
Морриган взмахнула рукой и тени, острые как бритвы, взвились снова. Они с визгом рассекли воздух, целясь в спины беззащитных.
Алистор рванулся вперёд и из его ладоней взорвался свет – ослепительный, чистый, режущий глаза. Он обрушился на тени сияющей стеной, отсекая их от Оберона, Элдрика, меня и королевы‑матери.
Жар ударил волной. Я зажмурилась, прикрывая лицо рукой.
Тьма зашипела, отступила, корчась как раненое животное.
– Думаешь, твой жалкий свет меня остановит, Лис? – прошипела Морриган, и голос её был полон яда. – Я пила из колодца Бездны! Моя магия древнее твоей!
Она взмахнула обеими руками – тени взвились вокруг неё ураганом. Холод усилился, стал нестерпимым. По полу побежал иней, воздух превратился в ледяные иглы, впивающиеся в кожу.
Алистор оскалился. Глаза полыхнули серебряным огнём.
– Тогда попробуй это, сука!
Он выбросил руки в стороны – и мир взорвался белым штормом.
Ведьма взвизгнула, выставляя щит из тьмы.
Свет врезался в барьер, взрыв сотряс зал, пол пошёл трещинами. Белое пламя полилось во все стороны, зацепив уцелевшие шторы, гобелены, деревянную обшивку стен.
Всё загорелось.
Магический огонь полз по стенам, пожирая ткань и дерево. Дым повалил с новой силой, густой, едкий, застилая видимость и наполняя лёгкие. Запах гари ударил в нос, глаза защипало до слёз.
– Боги! – заорал Элдрик, закашлявшись.
Он шагнул вперёд, прикрывая рот рукавом. Глаза полыхали изумрудами. Магия Лета клокотала под кожей, воздух вокруг него задрожал от жара.
Элдрик ударил ладонями в пол и летний огонь взорвался.
Золотое пламя взметнулось из трещин, окружая ведьму огненным кольцом. Языки пламени взвились на десятки футов, жар был невыносимым – металл плавился, камень трескался с громкими щелчками.
Я отступила, прикрывая лицо. Кожа горела, даже на расстоянии.
Морриган взвыла от ярости.
– Ты щенок! Я убью тебя! Я убью вас всех!
Тени обрушились на огонь. Пламя и тьма столкнулись – взрывы, искры, дым. Воздух разорвало на части.
– Элдрик! – рявкнул Алистор. – Слева! Бей слева!
Элдрик метнул волну золотого огня влево.
Алистор ударил справа – белый свет взорвался, сливаясь с пламенем брата Оберона.
Два потока магии слились воедино – золото и белизна, огонь и свет. Они обрушились на Морриган одновременно.
Ведьма взвизгнула, щит затрещал под напором.
– Недостаточно! – завизжала она. – Вы все недостаточно сильны!
Она взмахнула руками над головой.
Воздух задрожал и загудел. Пол затрясся так, что я едва удержалась на ногах. Температура рухнула ещё ниже – холод стал таким, что дыхание замерзало в лёгких.
Из теней начали подниматься фигуры.
Мертвецы.
Десятки мёртвых воинов – с пустыми глазницами, в изорванных доспехах, покрытых запекшейся кровью. Они поднимались из тьмы, словно из могил, с оружием в руках. У кого‑то не хватало челюсти, у кого‑то череп был проломлен, кто‑то волочил оторванную руку.
Запах разложения ударил в нос – сладковатый, тошнотворный, заставляющий желудок скрутиться.
– Боги милостивые… – выдохнула Элария.
Мертвецы двинулись на стражу.
Медленно, но неумолимо. Шаг за шагом. Пустые глазницы уставились на живых.
Оберон развернулся к командиру стражи:
– Уведите королеву‑мать как можно дальше! Немедленно! – Его взгляд метнулся ко мне. – И её тоже!
– Даже не думай, – огрызнулась я, вскакивая на ноги, несмотря на боль в рёбрах. – Это и моя война тоже. Не смей мне указывать!
Оберон открыл рот, чтобы возразить, но я шагнула вперёд, сжав кулаки. Золотая метка на моём запястье вспыхнула.
– Я остаюсь.
Он зарычал от ярости, но спорить было некогда.
– Элария! – рявкнул Оберон стражникам. – Двое с королевой‑матерью – живо! Остальные – держать линию обороны!
Командир кивнул, схватив двух воинов:
– Вы слышали короля! Защитить королеву, немедленно!
Стражники подхватили Аэлиану – она едва держалась на ногах, лицо бледное как мрамор, но она кивнула Оберону:
– Сынок… будь осторожен…
– Иди, мама, – сказал он тише, и в его голосе прозвучала нежность. – Я справлюсь.
Она коснулась его щеки – быстро, трепетно – и позволила стражникам увести себя. Они скрылись через боковую дверь. А из центральных дверей ворвалась стража Двора Света – в белоснежных доспехах с серебряными рунами, копья наперевес.
– Защитить Короля Алистора! – прогремел голос их капитана.
Они сомкнули строй рядом со стражей Лета, образуя двойную линию обороны. Металл щитов засветился рунами – золотистыми у Летней стражи, ослепительно‑белыми у Света.
Алистор усмехнулся, вращая клинком:
– Вовремя.
Оберон развернулся к объединённой страже:
– Держать строй! – заорал он, выхватывая меч у ближайшего стражника. – Не дать им прорваться! Рубите головы!
Капитанша Элария подняла меч:
– Вы слышали короля! Головы с плеч! Не дать мертвецам пройти!
Стража бросилась в атаку, встречая мертвецов. Мечи зазвенели, копья пронзили гниющую плоть с мокрым хлюпаньем.
Но мертвецы не падали.
Они продолжали идти, хватая стражников мёртвыми руками – холодными, липкими, сильными. Тащили вниз, сжимали горло, рвали доспехи.
– Они не умирают! – заорал один из стражников, пытаясь оттолкнуть мертвеца.
– Рубите головы! – рявкнула капитанша. – Только так их остановить!
Она взмахнула мечом – лезвие рассекло шею мертвеца с хрустом. Голова отлетела, тело рухнуло и больше не поднялось.
– Работает! – заорала она, вытирая кровь с лица. – Давите их!
Оберон ринулся в бой.
Меч взметнулся, сверкнул в свете огня. Лезвие рассекло шею ближайшего мертвеца – голова покатилась по полу, тело осело.