Страница 406 из 947
– Ты её не тронешь, Морриган!
Голос прозвучал как рык – низкий, хищный, полный смертельной угрозы.
Он шагнул вперёд, и чёрные нити начали плавиться – горели под напором его ярости, под силой связи со мной.
Морриган отшатнулась, мутные глаза расширились от шока:
– Ты… ты помнишь…
– Я помню всё, – выплюнул Оберон, разрывая последние нити магии. Они осыпались пеплом, развеялись дымом. – Помню, как ты околдовала меня семьсот лет назад. Как пыталась заставить меня жениться на тебе.
Он шагнул ещё ближе, голос стал жёстче – каждое слово как удар клинком:
– Помню твою ложь о беременности. Как ты подложила зелье плодородия в вино на летнем пиру. Как создала иллюзию округлившегося живота неделю за неделей, месяц за месяцем.
Морриган попятилась, спотыкаясь о край обгоревшего платья. Лицо побледнело под копотью.
– Помню, как ты рыдала у моего трона, – продолжал Оберон безжалостно, – умоляя жениться ради «нашего ребёнка». Клялась, что носишь наследника Летнего Двора.
Он остановился в шаге от неё, и золотые глаза полыхнули презрением:
– А когда я велел придворной целительнице осмотреть тебя – иллюзия рассыпалась. Не было ни ребёнка, ни беременности. Только ложь и запрещённая магия.
Голос упал до ледяного шёпота:
– И когда я изгнал тебя из Летнего Двора – ты поклялась, что вернёшься и заберёшь всё, чем я дорожу.
Морриган замерла. Несколько секунд она просто стояла – тяжело дыша, костлявые плечи вздымались под мешковатым платьем.
Потом лицо исказилось. Ярость вспыхнула в мутных глазах – безумная, всепоглощающая.
– Я заслуживала этого трона! – завизжала она, и голос сорвался на визг. – Я любила тебя больше всего на свете! А ты выбрал корону вместо меня! Выгнал в Дикие Земли, словно… словно мусор!
Она ткнула костлявым пальцем в его сторону:
– Семьсот лет я ждала! Планировала! Копила силы в проклятых землях, где даже свет не доходит! Всё для того, чтобы вернуться и взять то, что принадлежит мне по праву!
Голос сорвался на истеричный крик:
– Я должна была стать твоей королевой! ТВОЕЙ!
Зал опустел.
Последние гости выбежали через боковые двери, давя друг друга в панике. Стража отступила к периметру – копья наготове, щиты подняты, образуя защитное кольцо на безопасном расстоянии. Командир стражи уже ждал сигнала к атаке, но не решался подойти ближе – тёмная магия клубилась вокруг Морриган слишком густо, слишком опасно.
Огонь полыхал по стенам. Гобелены превратились в горящие водопады, колонны трещали от жара, мрамор чернел и крошился. Дым застилал потолок густой пеленой, опускаясь ниже с каждой секундой. Гарь въедалась в горло, удушье сжимало лёгкие.
Где‑то наверху раздался звон разбитого стекла – Феларан пробил витраж огромного окна и вылетел прочь. Огненные крылья полыхали на фоне светлого неба, хвост тянулся шлейфом пламени. Крик птицы эхом прокатился по залу – торжествующий, свободный.
Оберон покачал головой. В золотых глазах промелькнуло холодное, отстранённое сочувствие – словно он смотрел на сломанную игрушку, на пережиток прошлого:
– Ты не любила меня, Морриган. Ты любила власть. – Голос стал тише, но каждое слово резало как клинок. – Ты хотела стать королевой, а не моей женой. Не моей парой. Не матерью моих детей.
Он шагнул назад, встав рядом со мной.
Рука нашла мою, сжала крепко. Тепло, надёжно, нерушимо.
– Поэтому я отказал тебе тогда, – сказал Оберон тихо, но так, что каждый присутствующий услышал.
Он поднял наши сцепленные руки, демонстрируя моё запястье с пульсирующей золотой меткой:
– Моё сердце принадлежит ей. Кейт моя истинная пара. Единственная женщина, которой я когда‑либо ставил метку претензии.
Голос окреп, зазвучал как клятва:
– Единственная, кого я выбираю. Единственная, кого я люблю.
Морриган замерла.
Несколько секунд она просто стояла – сгорбленная, обгоревшая, в мешковатом свадебном платье, окружённая огнём и дымом.
Потом её лицо исказилось яростью, безумием. Абсолютной, всепоглощающей ненависть.
Мутные глаза полыхнули чёрным пламенем – не фейри‑магией, а чем‑то древним, запретным, пропитанным проклятиями.
– Тогда, – прошипела она, и голос прозвучал как скрежет камня о камень, – если я не могу получить тебя…
Руки вскинулись над головой. Костлявые пальцы сложились в жесте, от которого воздух потемнел.
– …ЗНАЧИТ, НИКТО НЕ ПОЛУЧИТ!
Морриган завыла. Долго, безумно, нечеловечески.
И зал погрузился в ад.