Страница 404 из 947
Голоса сливались в гул – возмущённый, шокированный, полный недоумения.
Королева‑мать пошатнулась. Веер выпал из пальцев, с грохотом ударившись о мраморный пол. Лицо побелело, глаза широко распахнулись:
– Оберон… – голос дрогнул, прозвучал хрипло. – Ты кого‑то пометил? Это правда?
Элдрик шагнул вперёд, зелёные глаза тоже расширились от шока:
– Брат… ты никогда… за всю свою жизнь ты никому не ставил метку. – Он посмотрел на Морриган, потом обратно на Оберона. – Кому ты…
Оберон моргнул, глядя на Алистора с искренней растерянностью:
– Я… не понимаю. – Брови сдвинулись. – Я никого не метил. Это ошибка. Я бы помнил, если бы…
Он замолчал, и в золотых глазах мелькнула тень сомнения.
Медальон под туникой пульсировал ярче – настойчиво, жадно, удерживая чары.
Оберон повернулся к Морриган, и взгляд стал умоляющим:
– Сиэлла моя истинная пара. Моя единственная. – Голос прозвучал убеждённо, но с лёгкой трещиной. – Я никого не метил. Никогда.
Морриган сжала его руку крепче, и гламур затрепетал от напряжения:
– Конечно, милый. Король Света лжёт. Он пытается разрушить нашу свадьбу.
Она развернулась к Алистору, и фиалковые глаза полыхнули яростью:
– Довольно ваших провокаций! Вы…
– Провокаций? – Алистор всплеснул руками театрально, разворачиваясь к гостям. – Я просто констатирую факт!
Он указал на Оберона:
– Посмотрите на него! Король Лета, который за тысячу лет переспал с тысячами женщин – фейри, нимф, богинь! У него был сад из сотни наложниц! – Голос усилился, наполнился магией. – И ни одной из них он не поставил метку!
Гости зашептались громче.
– Это правда…
– Я слышала, что он никогда никого не метил…
– Метка претензии означает истинную пару…
Алистор шагнул ближе к возвышению:
– А теперь – внезапно – впервые в жизни Король Лета ставит кому‑то метку! – Серебряные глаза сверкнули. – И что же он делает потом?
Пауза.
Голос стал тише, но каждое слово прозвучало отчётливо:
– Возвращается из смертного мира. Встречает эту женщину. Влюбляется за три дня. И решает жениться. – Усмешка стала острее. – Совершенно забыв про ту, которую пометил.
Зал взорвался снова:
– Как он мог забыть?!
– Метка не позволяет забыть!
– Это магия! Чары!
– Кто эта женщина?! Где она?!
Гости вертели головами, оглядывая зал – ищущие взглядами незнакомку с меткой.
Я инстинктивно прижала руку к груди, пытаясь спрятать запястье. Сердце колотилось как бешеное. Золотая метка пульсировала под кожей – жаркая, требовательная, откликающаяся на имя Оберона.
Морриган побледнела – даже под гламуром. Пальцы сжали букет так, что стебли лилий сломались с хрустом. В фиалковых глазах плясала паника.
– ЛОЖЬ! – голос сорвался на крик. – Это всё ложь! Оберон не ставил никаких меток!
Она шагнула вперёд, и магия вспыхнула вокруг неё – тёмная, клубящаяся, пахнущая гнилью. Воздух сгустился, стал вязким. Свечи на алтаре погасли.
Гламур дрогнул сильнее. На мгновение я увидела её истинный силуэт – согбенный, костлявый, окружённый тёмной дымкой.
Гости ахнули. Кто‑то вскрикнул.
– ДОВОЛЬНО! – завизжала она, и голос сорвался на истеричный крик. – Стража! ВЫВЕДИТЕ КОРОЛЯ СВЕТА ВОН! НЕМЕДЛЕННО!
Из боковых дверей ринулись гвардейцы в золотых доспехах – два десятка вооружённых фейри с копьями и мечами. Сапоги гремели по мрамору.
Они окружили Алистора, образуя кольцо. Копья опустились, нацелившись в грудь.
Командир – высокий фейри с тёмными волосами и шрамом через бровь – шагнул вперёд:
– Ваше Величество, прошу покинуть зал. Не заставляйте нас применять силу.
Алистор отступил на шаг, поднимая руки миролюбиво. Но усмешка не сходила с губ:
– Эй‑эй! Я всего лишь гость! – голос прозвучал невинно. – Хочу убедиться, что свадьба…
– УБИРАЙТЕСЬ! – Морриган неслась к нему через зал, магия бурлила вокруг неё, подол платья развевался. Глаза полыхали безумием. – ВОН ИЗ МОЕГО ЗАЛА!
Стража сомкнулась вокруг Алистора плотнее. Копья почти касались его груди.
– …законна, – закончил Алистор тихо, глядя прямо на Морриган.
И шагнул назад.
Прямо на клетку с птицей.
– Упс! – голос прозвучал преувеличенно удивлённо.
Нога зацепила дверцу. Замок щёлкнул громко и отчётливо. Дверца распахнулась.
Птица взмыл вверх с оглушительным криком. Огненные крылья распахнулись на три метра в размахе, отбрасывая волны жара.
Пламя полилось из‑под перьев потоками – жаркое, яростное, испепеляющее. Золотое и алое, живое и голодное.
Первым загорелся гобелен на стене, древняя ткань вспыхнула мгновенно, превращаясь в пепел.
Потом – колонна. Мрамор треснул от жара, барельефы закоптились.
Потом – платье ближайшей гостьи. Шёлк вспыхнул, женщина закричала, падая на пол и пытаясь сбить огонь.
Зал погрузился в хаос.
Абсолютный, всепоглощающий хаос.
Гости кричали, разбегались в панике. Кто‑то бежал к выходам, давя друг друга. Кто‑то пытался тушить огонь, призывая магию. Кто‑то просто стоял в ступоре, не в силах сдвинуться с места.
Феларан метался под потолком, поджигая всё на своём пути. Люстры вспыхивали одна за другой – хрусталь плавился, капая раскалёнными каплями на пол. Драпировки на окнах превращались в горящие водопады. Знамёна сгорали, рассыпаясь пеплом.
Огонь лился каскадом, превращая величественный тронный зал в пылающий ад.
– ВОДА! ПРИЗОВИТЕ ВОДУ!
– НЕТ, МАГИЧЕСКИЙ ЩИТ!
– ВЫХОД! ГДЕ ВЫХОД?!
– СПАСАЙТЕСЬ!
Стража бросилась тушить пламя, забыв об Алисторе. Маги пытались создать водные потоки, но феларан просто взмывал выше, уклоняясь.
Морриган замерла посреди зала, пытаясь восстановить контроль. Руки вскинулись, магия сгустилась вокруг неё тёмным облаком:
– ХВАТИТ! – голос прорезал шум. – ПРЕКРАТИТЕ ПАНИКУ!
Птица описала широкий круг под горящей люстрой, алые глаза сканировали зал.
И застыли на Морриган.
Птица узнала.
Узнала тёмную магию. Почуяла гниль под гламуром. Древнее зло, скрывающееся под иллюзией красоты.
И ринулась вниз прямо в лицо ведьмы.
Морриган вскрикнула, отшатнулась – но слишком поздно.
Когти вонзились в плечи, крылья обрушились потоками пламени. Огонь лизнул лицо, волосы, платье.
Ведьма отлетела назад, рухнув на мраморный пол. Платье дымилось, волосы тлели. Кожа на лице покрылась красными пузырящимися ожогами.