Страница 403 из 947
Это не он. Это не он. Его контролирует медальон.
Но знание не облегчало боль.
Метка на запястье горела так, что хотелось закричать.
– …соединить две души в вечной связи, – продолжал церемониймейстер, разворачивая свиток длиной с мой рост. – Оберон Санфайр, Первый Своего Имени, Король Лета, Повелитель Золотого Трона, Хранитель Вечного Пламени, Владыка Цветущих Земель, Защитник Рассвета, Первый среди Светлых Фейри…
Я закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный мозг.
Боже…. У него больше титулов, чем у меня взломанных систем.
Церемониймейстер продолжал – голос его гудел под сводами, словно он читал эпическую поэму, а не просто спрашивал "согласен ли жениться".
Может, мне тоже завести парочку титулов? "Кейт, Первая Своего Имени, Взломщица Файрволлов, Повелительница Плохих Решений, Владычица Сломанных Ног…"
– …берёшь ли ты…
Улыбка замерла на моём лице.
Оберон – мой Оберон, с его чертовыми бесконечными титулами, – повернулся к Морриган. Сжал её руку. Губы приоткрылись, готовые произнести слова, которые разобьют всё.
– Я…
***
Двери взорвались.
Не распахнулись – взорвались.
Ослепительная вспышка света прорвалась в зал, заливая мрамор серебряным сиянием. Магический взрыв прокатился волной, сорвав драпировки с окон, раскачав люстры.
Гости вскрикнули, шарахнулись.
На пороге стоял Алистор.
Король Света во всей красе – огненные волосы сияли как пламя, серебряные глаза горели триумфом. Белый плащ развевался за спиной, расшитый серебрянными рунами. В руках он держал огромную золотую клетку, в которой металась птица – существо размером с орла, с оперением цвета расплавленного золота и алых языков пламени.
– Прошу прощения за опоздание! – громко объявил Алистор, и голос прозвучал насмешливо‑извиняющимся, наполненный магией. – Подарок оказался… темпераментнее, чем ожидалось!
Он поднял клетку выше. Птица взорвалась пламенем, и жар прокатился по залу второй волной.
– Фелоран не любит клетки, как выяснилось! – Алистор расхохотался – звонко, безумно. – Кто бы мог подумать?!
Церемониймейстер замер с открытым ртом, посох дрогнул в руках, а лицо побелело.
Гости переглядывались – шокированные, растерянные, испуганные.
Королева‑мать вышла вперед, лицо исказилось от ярости:
– Король Света! Какого демона вы себе позволяете?! Это священная церемония!
Морриган медленно обернулась.
Фиалковые глаза сузились, полыхнули яростью. Губы сжались в тонкую линию. Пальцы, державшие букет, напряглись так, что стебли лилий треснули.
– Ваше Величество, Король Света, – голос прозвучал холодно, с ледяной вежливостью, но под поверхностью клокотала ярость. – Мы ценим щедрость дара, но церемония уже началась. Прошу занять своё место. Немедленно.
Последнее слово прозвучало как угроза.
Алистор усмехнулся – лисьей, острой усмешкой. Серебряные глаза сверкнули весельем:
– Конечно, конечно. Но прежде – позвольте поздравить жениха!
Он поставил клетку на пол с громким лязгом. Фелоран внутри бился о прутья, высекая снопы искр. Пламя лизало металл, но не плавило – клетка была зачарована.
Алистор широким жестом указал на Оберона:
– Брат‑король! – голос прогремел по залу. – Ты выглядишь невероятно счастливым! Прямо сияешь от радости!
Оберон моргнул, словно выходя из транса. На губы вернулась широкая, довольная Улыбка:
– А разве жених не должен быть счастлив, Лис? – рассмеялся он – низко, тепло. – Я женюсь на самой прекрасной женщине Подгорья.
Он повернулся к Морриган, и взгляд стал невыносимо нежным:
– На своей судьбе. На своей половинке души.
Слова ударили как пощёчина.
Половинка души.
Алистор наклонил голову, изучая Оберона с преувеличенным любопытством:
– Половинка души, – протянул он, и в голосе прозвучало что‑то острое, режущее. – Красивые слова. Очень красивые.
Он медленно обошёл клетку с фелораном. Каждый шаг выверен, каждое движение – часть спектакля:
– Скажи, брат‑король, а ты помнишь, как встретил свою невесту? Помнишь первый поцелуй? Первое свидание?
Оберон моргнул. На секунду золотые глаза затуманились – словно он пытался нащупать ускользающую мысль, воспоминание, что должно быть там, но…
Пустота.
– Я… – брови сдвинулись. Растерянность промелькнула на лице. – Конечно, помню. Мы встретились…
Пауза затянулась.
– Мы… в тронном зале… или…
Он замолчал. Лицо напряглось, словно он пытался вспомнить что‑то важное, но мысль ускользала сквозь пальцы.
Морриган мгновенно перехватила его руку – крепко, собственнически. Костлявые пальцы впились в его ладонь, скрытые гламуром:
– Ты забыл, милый? – голос прозвучал сладко и обеспокоенно. – Я приехала с просьбой об аудиенции. Ты влюбился в меня с первого взгляда. Разве не так?
Медальон под туникой пульсировал серебряным светом. Магия хлынула в Оберона волной. Растерянность исчезла. Золотые глаза прояснились, потеплели. Улыбка вернулась:
– Да. С первого взгляда. – Он покачал головой, словно стряхивая морок. – Как я мог забыть?
Он снова поднял её руку к губам, целуя пальцы – медленно, преданно:
– Прости, любимая. Не знаю, что на меня нашло.
– Ничего страшного, – Морриган улыбнулась, но в фиалковых глазах плясали тревожные огоньки. Взгляд метнулся к Алистору – подозрительный, настороженный.
Она знает. Она чувствует, что он пришёл не просто так.
Алистор скрестил руки на груди. Усмешка стала острее:
– Интересно, – протянул он задумчиво. – Очень интересно.
Он сделал паузу, оглядывая зал – медленно, театрально, позволяя напряжению нарасти.
Потом его взгляд вернулся к Оберону, и серебряные глаза сверкнули:
– А что насчёт женщины, которой ты поставил метку претензии, брат‑король? Ты тоже забыл про неё?
Зал замер. Абсолютная, гробовая тишина. Несколько секунд, которые казались вечностью, никто не дышал. А потом – взрыв.
– ЧТО?!
– МЕТКУ ПРЕТЕНЗИИ?!
– КОРОЛЬ ЛЕТА КОГО‑ТО ПОМЕТИЛ?!
– ЭТО НЕВОЗМОЖНО!
– ОН НИКОГДА НИКОГО НЕ МЕТИЛ!
Гости вскакивали с мест, перекрикивая друг друга. Шок прокатился по залу волной – осязаемый, электрический, сотрясающий воздух.
– За тысячу лет! Ни одной метки!
– Он что, нашёл истинную пару?!
– Кому он поставил метку?!
– Тогда почему он женится на этой?!