Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 394 из 947

Про настоящую Сиэллу из Дома Шиповника, что мертва уже три месяца. Про мнимую беременность, про свадьбу. Завтра. Всего через сутки Морриган выйдет замуж за Оберона в Летнем Дворе под ликованье толпы. А потом начнёт вершить свое «правосудие».

Про то, что Оберон даже не знает о моём похищении. Думает, что я его бросила. Хотя теперь ему всё равно, он безволен.

Когда я закончила, Алистор молчал несколько долгих секунд. Просто сидел в кресле, серебряные глаза прикованы к камину, где пламя танцевало и отбрасывало белые блики на его лицо. Челюсть напряжена. Руки сжаты в кулаки на коленях.

Потом он выругался. Негромко, но выразительно, на каком‑то древнем языке фейри, от которого воздух в комнате сгустился и потяжелел, словно перед грозой.

Бездна Забвения. Слова прозвучали в моей голове эхом, холодным и пустым.

Алистор резко встал, не в силах больше усидеть на месте. Прошёлся по комнате широкими шагами, как хищник в клетке. Руки всё ещё сжаты в кулаки, и я видела, как напряжены мышцы под тонкой тканью рубашки.

Он остановился у окна. Серебряные глаза смотрели на солнечный сад, но я знала, что он видит не деревья и не солнце. Он видел нечто другое. Что‑то, что заставляло его дышать чуть тяжелее, чуть осторожнее.

– Семьсот лет, – его голос прозвучал тихо, почти для себя. – Семьсот лет ненависти. Семьсот лет, чтобы сойти с ума от любви, превратившейся в яд.

Он обернулся, и на лице было что‑то жёсткое, острое, опасное.

– Она использовала тебя, Кейт. Свела вас вместе специально. Укрепила связь. Чтобы потом разорвать её самым жестоким способом, какой только могла придумать.

Я кивнула, чувствуя, как ком стоит в горле, не давая дышать полной грудью.

– Завтра свадьба, – прошептала я, и голос прозвучал хрипло, задушенно. – Остались сутки. Только сутки.

Алистор замер, и я увидела, как что‑то изменилось в его лице. Серебряные глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

– Морриган наверняка уже знает, что ты сбежала, – произнёс он тихо, и в голосе прозвучала холодная уверенность. – Но скорее всего она обескуражена, она не могла предугадать того, что ты окажешься принцессой Осени и моей сестрой… возможно, она до сих пор ищет, где её план дал трещину.

Холод пополз по моему позвоночнику.

– Значит, она будет начеку. Усилит охрану. Магические барьеры…

– Именно, – Алистор кивнул, и на губах появилась язвительная усмешка. – Прямым штурмом мы не пройдём. Она превратит Летний Дворец в крепость. Каждый коридор под наблюдением, каждая дверь запечатана чарами. Если мы попытаемся ворваться, она узнает мгновенно.

Он прошёлся по комнате, руки за спиной, лицо сосредоточенное. Я видела, как работает его разум, просчитывая варианты, взвешивая риски.

– Нам нужен кто‑то внутри, – сказала я медленно, пытаясь собрать мысли в кучу. – Кто‑то, кто может провести нас незаметно. Даже под видом гостей нам не пройти через усиленную охрану…

Алистор остановился, обернулся ко мне. На губах появилась медленная, хищная улыбка, от которой воздух в комнате сгустился.

– Элдрик, – выдохнула я. – Младший брат Оберона. Он может…

– Нет, – Алистор покачал головой. – Не факт, что он сам не под чарами Морриган. Она могла подчинить его, переписать его восприятие, как и королевы‑матери.

Он замолчал, и в серебряных глазах вспыхнула искра триумфа.

– Но я всегда на шаг впереди, сестрёнка. Даже не видя всей картины и ориентируясь на свои природные способности чувствовать дерьмо за версту, я подстраховался.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Алистор не ответил. Просто щёлкнул пальцами, резко и звонко.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое стражников в белой форме Двора Света. Они волокли женщину, связанную по рукам и ногам толстой верёвкой с магическими рунами, светящимися тусклым серебром. С кляпом во рту.

Но не женщина приковала моё внимание, а её доспехи.

Золотые, отполированные до ослепительного блеска, они отражали свет факелов и бросали солнечные блики на стены. Нагрудник был украшен изображением солнца с длинными лучами, что спускались к талии изящными линиями. На плечах красовались наплечники в форме языков пламени, застывших в металле. Набедренники из золотых пластин, соединённых кожаными ремнями, позволяли свободно двигаться, но при этом защищали. На бедре висели ножны, меч, видать, изъяли.

Форма Командира Стражи Летнего Двора. Я не знала её, только мельком видела в коридорах, и когда Оберон напал на брата, она первая ринулась в бой. Но тогда мозг не воспринял её как кого‑то важного.

Длинные золотые волосы растрёпаны, падали на лицо, скрывая черты. На правом плече доспех был порван, открывая загорелую кожу с тонким шрамом.

Стражники бросили её на пол у ног Алистора. Женщина дёрнулась, попыталась встать, но верёвки с рунами держали крепко, подавляя магию. Она подняла голову, и я увидела её лицо.

Острые скулы, полные губы. Глаза цвета янтаря, почти золотые, горели таким гневом, что я невольно отступила на шаг. Красивая, смертельная, опасная. Даже связанная и беспомощная она излучала силу, что заставляла инстинкты кричать: хищник.

– Ты украл… – начала я, чувствуя, как шок прокатывается волной. – Ты украл Командира Стражи Летнего Двора?!

Алистор обернулся, и на губах играла язвительная усмешка.

– Ой, не волнуйся так, сестрёнка. Оберон сейчас занят, – он протянул слово, смакуя его. – Настолько занят подготовкой к свадьбе и чарами Морриган, что даже не заметит пропажу своего Командира. Он сейчас, скажем так, безумен. Его мало что волнует, кроме того, что шепчет ему ведьма.

Женщина на полу зарычала что‑то яростное через кляп. Если бы взгляды могли убивать, Алистор сгорел бы дотла.

– А стража не забьёт тревогу? – спросила я, пытаясь переварить происходящее.

Алистор небрежно пожал плечами.

– Элария часто уходит на разведку. Иногда на несколько дней. Её отсутствие не вызовет подозрений. К тому же, – он усмехнулся шире, – я оставил записку от её имени. Что она проверяет южные границы.

Стражники поклонились и вышли, закрыв за собой дверь бесшумно.

Элария дёрнулась снова, пытаясь освободиться. Из‑за кляпа вырывались приглушённые звуки, что явно были проклятиями на всех языках Подгорья. Янтарные глаза метали молнии в Алистора, обещая медленную и мучительную смерть.

Он подошёл ближе, присел на корточки перед ней. Серебряные глаза сияли весельем и чем‑то ещё. Чем‑то тёплым, что промелькнуло и исчезло так быстро, что я едва успела заметить.