Страница 392 из 947
Алистор стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Руки скрещены на груди. Огненные волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута у ворота. Серебряные глаза горели мягко, но насмешка играла на губах.
– Сколько ты здесь стоишь? – прорычала я, и щёки вспыхнули алым.
– Достаточно, чтобы увидеть, как ты пытаешься найти заострённые уши, – ответил он, усмехаясь. – Трогательное зрелище.
Я скрестила руки на груди.
– Ты сказал, что я фейри, – бросила я язвительно. – Принцесса Двора Опавших Листьев. Но я вижу в зеркале ту же девушку, что двадцать пять лет. Никакой магии. Никаких заострённых ушей. Так может, ты ошибся?
Алистор оттолкнулся от косяка, вошёл в комнату. Подошёл к окну, остановился, глядя на сад за стеклом.
– Гламур, – произнёс он тихо. – Тот, кто его наложил, был невероятно силён. Он не просто скрыл твою истинную природу. Он переписал её. Твои уши, черты лица, даже воспоминания – всё подделка.
Он обернулся, встретил мой взгляд.
– Но магия не лжёт. Земля узнала тебя. Твоя кровь отозвалась на зов Осени. Это не ошибка.
Я сжала кулаки.
– Тогда кто меня спрятал? – спросила я, и голос дрожал. – Зачем? И почему триста лет, Алистор?! Как это вообще возможно?!
Он молчал несколько секунд, словно подбирая слова. Потом подошёл к шкафу, открыл один из ящиков. Достал что‑то небольшое, завёрнутое в ткань.
Вернулся, протянул мне.
– Возьми.
Я посмотрела на сверток – старая ткань, выцветшая, истончённая временем. Взяла осторожно, словно боялась, что развалится в руках.
Развернула.
Внутри лежал конверт.
Древний. Пожелтевший от времени, с потрескавшимися краями. Бумага была такой тонкой, что казалось, одно неосторожное движение – и она рассыплется пеплом.
На конверте печать.
Красный воск, наполовину раскрошившийся. На печати символ: дерево с раскидистыми ветвями, корни которого уходили глубоко вниз, переплетаясь с руной.
Двор Опавших Листьев.
Моё сердце екнуло.
– Где ты это нашёл? – прошептала я.
Алистор опустился в кресло у камина, закинул ногу на ногу.
– В хижине отшельника, – ответил он тихо. – Того, кто меня вырастил. Помнишь, я рассказывал?
Я кивнула, не отрывая взгляда от конверта.
– Он нашёл тебя младенцем. Умер, когда тебе было семь.
– Да, – подтвердил Алистор, и в голосе прозвучала грусть. – Но к его дому я возвращаюсь до сих пор. Это единственное место, что напоминает о доме. Однажды, уже будучи взрослым, я нашёл там тайник. Под полом. Запечатанный рунами, спрятанный так хорошо, что ребёнок не смог бы его обнаружить.
Он замолчал, и взгляд стал отстранённым.
– Там было одеяльце с королевской вышивкой. Плетёная корзинка, в которой меня нашли и этот конверт.
Пожелтевший листок, сложенный вчетверо. Почерк изящный, старомодный. Чернила выцвели, но текст всё ещё читался.
Я развернула его дрожащими пальцами.
Тому, кто найдёт этого ребёнка.
Его зовут Алистор Эйнар, сын принца Рована Ашмира из Двора Осени и ведьмы‑смертной Иселии.
Он рождён от запретной любви. Старый Король Валториан Огненный Лист воспротивился этому союзу. Приказал убить ведьму и детей – их было двое, мальчик и девочка, двойняшки.
Я из стражей принца Рована. Мне поручено спасти мальчика. Девочку спасла сама мать – она с ней сбежала.
Рован думает, что все мертвы. Ведьму сожгли. Детей убили. Он не знает правды.
Береги этого мальчика. Не говори ему, кто он, пока Король Валториан жив. Иначе его найдут и убьют.
Когда придёт время, он должен узнать правду. Он внук Короля Валториана, сын принца Роуэна Ашмира. Его кровь королевская.
И у него есть сестра. Если ведьма Иселия выжила, если девочка жива – ищи её. Верни их друг другу.
Пусть магия хранит вас обоих.
Письмо выпало из моих пальцев, опустилось на пол бесшумно – слишком лёгкое для груза, что несло.
– Рован, – прошептала я, и голос прозвучал чужим. – Наш отец – принц Рован?
– Король Рован, – поправил Алистор тихо. – Наш дед умер пятьдесят лет назад. Рован правит Двором Осени сейчас.
Он встал, подошёл к окну, уставился на сад. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.
– Когда я нашёл письмо, старый король был ещё жив. Понимаешь? Я не мог прийти к Ровану и сказать: "Привет, папочка, я твой сын, которого пытались убить триста лет назад". Меня бы сожгли раньше, чем я закончил фразу.
Голос стал жёстче, каждое слово – удар.
– Потом старый король умер. Рован стал королём. Но я… не пошёл к нему. Не знал, как он отреагирует. Не знал, поверит ли мне. И главное…
Он обернулся, встретил мой взгляд.
– Мне было важнее найти тебя.
Сердце сжалось так, что стало больно дышать.
– Ты искал меня?
– Почти триста лет, сестрёнка, – ответил он, и в серебряных глазах горела боль – живая, острая, как свежая рана. – С того момента, как прочитал письмо. Обшарил каждый уголок Подгорья. Каждую деревню в мире смертных. Каждый проклятый город, где только мог быть намёк на магию Осени.
Он провёл рукой по волосам, и горькая усмешка тронула его губы.
– Но ты словно растворилась. Никаких следов. Никакой магии. Ничего… Я терял надежду, но не прекращал искать, верил, что наша мать смогла тебя защитить. И когда я увидел тебя впервые на площади – эти рыжие волосы, что горели под солнцем как осенние листья, эти дикие зелёные глаза, упрямый подбородок и…
Он замолчал, и в глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.
– А потом эта связь. Эта нить, что расцвела в груди, как будто золотая верёвка протянулась между нами – тугая, живая, пульсирующая. Что‑то внутри узнало тебя раньше, чем я сам понял. Кровь к крови. Магия к магии.
Голос сорвался, стал хриплым.
– Я знал. В ту же секунду, когда ты повернулась и посмотрела на меня с этой язвительной ухмылкой, словно готова была послать весь мир к чертям. Я знал, что нашёл тебя.
Слёзы снова навернулись, горячие и солёные, и я сглотнула комок в горле.
– Я тоже почувствовала, – прошептала я. – Когда ты схватил меня на площади. Как будто магия ударила в грудь – раскалённым железом, обжигающе и безошибочно. Но я не понимала, что это значит.
Алистор коротко и печально усмехнулся.
– Потому что гламур всё ещё держал тебя. Прятал правду даже от тебя самой. Пока ты не разбудила магию Осени в той темнице.
Он подошёл ближе, опустился на колено передо мной. Воздух между нами запах озоном и осенними листьями – магия откликалась на близость, пульсировала под кожей.