Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 370 из 947

– Это сложно, – сказал он наконец, его голос был ровным, но я слышала напряжение под ним.

Он откинул прядь рыжих волос со лба, его движения были резкими.

– Семья… это непростая тема для фейри, дорогая. Особенно для тех, кто прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как всё рушится.

Его взгляд скользнул на меня – быстро, осторожно.

– А у тебя? Есть кто‑то, кто ждёт тебя в мире смертных?

Я покачала головой.

– Никого. Была подруга – Лекси. Она единственная, кто… кто не бросил меня. Но семьи в традиционном смысле никогда не было.

– Родители?

Я сжала пальцы в кулаки.

– Мать умерла, когда мне было десять. Отца я не знала.

Алистор смотрел на меня долго, его серебряные глаза были мягче, чем обычно.

– Мне жаль.

Я пожала плечами, пытаясь изобразить равнодушие.

– Давно было. Я справилась.

– Справилась, – повторил он тихо. – Да. Ты хорошо справляешься, Кейт. Слишком хорошо, если честно.

Он протянул мне флягу с вином.

– Пей. Это помогает.

Я взяла флягу и сделала глоток. Вино было сладким, с привкусом мёда и яблок. Тёплое, успокаивающее.

Я сделала ещё глоток и вернула флягу.

Алистор выпил, его взгляд снова устремился на леса внизу.

– Знаешь, что самое странное? – сказал он тихо, больше самому себе, чем мне. – Иногда ты смотришь на кого‑то и чувствуешь… связь. Будто ты знал этого человека раньше. Будто между вами есть что‑то, чего ты не можешь объяснить.

Он повернул голову, встречая мой взгляд.

– Ты чувствуешь это?

В груди пульсировало тепло – сильнее, настойчивее.

Та невидимая нить, связывающая нас, дрожала между нами.

Я сглотнула.

– Да. Чувствую.

Алистор кивнул медленно, словно я подтвердила что‑то, что он уже знал.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Значит, я не схожу с ума.

Тишина.

Только ветер, шелестящий в листве внизу, и наше дыхание.

Я не знала, что сказать. Не знала, как назвать то, что происходило между нами.

Но в этот момент это не имело значения.

Мы сидели рядом, глядя на леса, раскинувшиеся до горизонта, залитые полуденным солнцем.

И впервые за весь этот день я чувствовала… покой.

Алистор вновь откинулся на спину, руки за головой, глядя на небо. Облака плыли лениво, белые и пушистые.

– Расскажи мне о своей матери, – сказал он внезапно.

Я замерла, кусок хлеба застыл на полпути ко рту.

– Что?

– Твоя мать. – Он не отрывал взгляд от неба. – Ты сказала, она умерла, когда тебе было… сколько?

Я медленно опустила хлеб, глядя на него.

Никто никогда не спрашивал меня о матери. Никто не хотел знать.

Но Алистор… он просто лежал там, расслабленный, словно это был самый обычный вопрос в мире.

– Десять, – сказала я тихо. – Мне было десять лет.

Горло сжалось.

– Она болела. Сколько себя помню, она всегда была больна. Слабая, бледная. Но она… она всегда пыталась быть сильной для меня.

Слёзы наполнили глаза, но я продолжила.

– Она старалась скрыть, как плохо ей было. Улыбалась, обнимала меня, пела колыбельные, даже когда едва могла встать с кровати.

Я провела рукой по лицу, смахивая влагу.

– В последние месяцы было совсем плохо. Я сидела рядом с ней, держала её за руку. Боялась уснуть, потому что… потому что знала, что однажды проснусь, а её уже не будет.

Голос дрожал.

– И так и случилось. Однажды утром я проснулась, и она просто… ушла.

Тишина.

Алистор повернул голову, встречая мой взгляд. Его туманные глаза были полны понимания, которое причиняло боль.

– Как она выглядела? – спросил он тихо.

Я моргнула, удивлённая вопросом.

– Она была… красивая. Несмотря на болезнь. – Тёплое чувство разлилось в груди, вытесняя боль. – Белые волосы. Длинные, почти серебристые. Я всегда думала, что она похожа на ангела.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

– Большие серые глаза. Добрые. Даже когда ей было плохо, они оставались добрыми.

Я замолчала, вспоминая.

– Она пахла лавандой. Всегда. Не знаю почему – у нас не было денег на духи, на косметику. Но этот запах… он был везде, где она находилась.

Голос стал мягче.

– И она постоянно меня обнимала. Прижимала к себе, гладила волосы, шептала, что всё будет хорошо. Даже когда мы обе знали, что это неправда.

Слёзы потекли по щекам.

– Я скучаю по этим объятиям. Больше, чем по чему‑либо ещё. По тому, как я чувствовала себя в безопасности в её руках. Как будто ничего плохого не могло случиться, пока она рядом.

Я всхлипнула.

– А потом она умерла. И я поняла, что безопасности не существует. Что мир жестокий и холодный. Что никто больше не обнимет меня так, как она.

Алистор долго молчал. Слишком долго.

Потом сел, скрестив ноги, его взгляд был серьёзным.

– Белые волосы, – повторил он тихо, словно проверяя что‑то. – Серые глаза. Красивая.

Он нахмурился, глядя на меня.

– Странно.

– Что странно?

Он покачал головой.

– Ничего. Просто… некоторые черты очень… фейри.

Я замерла.

– Что ты имеешь в виду?

Алистор пожал плечами, но в его взгляде мелькнуло что‑то, чего я не могла распознать.

– Серебристые волосы, серые глаза – это не редкость среди Высшего Народа. Особенно среди тех, кто связан с магией старших линий.

Он замолчал, словно обдумывая что‑то.

– Но это могло быть совпадение. Мир смертных полон странностей.

Тепло пульсировало в груди настойчивее и громче.

Я сжала кулаки, пытаясь его игнорировать.

– А ты? – спросила я, меняя тему. Я не хотела думать о том, что он намекал. Не хотела ещё одну загадку, ещё одну тайну. – Ты сказал, что с детства один. Что случилось?

Алистор замер.

Его лицо стало непроницаемым – впервые с тех пор, как мы оказались здесь.

Он молчал так долго, что я подумала, что он не ответит.

Потом вздохнул.

– Я не знал родителей, – сказал он тихо, его голос был ровным, но я слышала напряжение под ним. – Никогда не знал.

Он посмотрел на леса внизу, избегая моего взгляда.

– Меня подбросили. Младенцем. Кто‑то оставил меня в корзине на пороге хижины старого фейри, который жил в лесу. Отшельника. Он не хотел детей, не хотел ответственности. Но…

Алистор замолчал, его пальцы сжались в кулаки.

– Но он взял меня. Не знаю почему. Может, из жалости. Может, от одиночества. Он никогда не говорил.

Его голос стал тише.