Страница 338 из 947
– Освободите его, – приказал он тихо, но голос прозвучал как удар. – И пусть присоединится к своей жене.
Стражник шагнул вперёд, вытащил кинжал из ножен. Лезвие сверкнуло на закатном солнце.
Одно движение – и верёвка разрезана.
Она упала на камни с тихим шелестом – звук, который прозвучал громче, чем должен был.
Оберон медленно растёр запястья. Кожа была красной, ободранной. Он не отрывал взгляда от меня. Золотые глаза горели – холодным огнём, яростью, гордостью.
Он шагнул вперёд медленно. Движения были неторопливыми, уверенными – как у…короля?
Ещё шаг. Ещё один.
Подошёл ко мне, встал рядом – так близко, что его плечо коснулось моего. Запах кедра и дыма, чего‑то дикого, как летний лес после дождя.
Домашнее. Безопасное.
Губы изогнулись в медленную, довольную улыбку.
– Брачная ночь, – повторил он низким голосом, и в нём звучала насмешка. – Ты права, жена. Нам правда не стоит медлить.
Метка пульсировала – волна тепла, триумфа, желания.
Я почувствовала, как его пальцы находят мои, сплетаются с ними. Крепко. Властно. Его ладонь была тёплой, мозоли на подушечках пальцев – след меча, который он больше не мог держать.
Но сила осталась.
Ивандор стоял, открыв рот. Лицо было красным – от унижения, ярости, шока. Дыхание тяжёлое, неровное. Я слышала, как он сжал зубы – негромкий скрежет.
Он повернулся к Алистору – последняя попытка.
– Ваше Величество…
Алистор пожал плечами. Усмешка не сходила с его губ. В его серебрянных глазах плясало веселье – и что‑то ещё. Интерес. Вызов.
– Что ж, Ивандор. Думаю, миледи всё ясно объяснила. – Он сделал паузу, и голос стал тверже, холоднее. – Брачные покои. Лучшая комната. Не беспокоить до ужина.
Он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились.
– Надеюсь, отдохнёте как следует, миледи. Нам есть о чём поговорить за ужином.
Я кивнула, не отводя взгляда.
Ивандор стоял, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Дыхание было тяжёлым.
Потом резко хлопнул в ладоши.
– Раяна. Проводи… гостей. Покои Солнца. Западное крыло.
Голос был ледяным. Каждое слово – как осколок стекла.
Служанка с лавандовыми волосами подбежала, склоняясь в поклоне. Её фиалковые глаза были широко распахнуты, когда она взглянула на меня. В них читалось что‑то похожее на восхищение и страх.
– Да, милорд. Пройдёмте, миледи, милорд.
Оберон сжал мою руку. Я взглянула на него – золотые глаза горели, на губах играла усмешка.
Ты невероятная.
Заткнись и идём.
Мы двинулись к лестнице. Мимо Ивандора – он стоял неподвижно, лицо каменное, но я видела, как дрожат его руки.
Мимо стражников – кто‑то отвернулся, сдерживая смех. Один – молодой фейри с медными волосами – смотрел на меня с неприкрытым восхищением.
Мимо советников – они шептались, переглядывались, но в их глазах была не насмешка. Любопытство.
У подножия лестницы я обернулась.
Алистор стоял внизу, руки за спиной. Корона сверкала в рыжих волосах, отражая закатный свет. Он смотрел на меня – серебрянные глаза полыхали, на губах играла хитрая улыбка.
Как у лиса, который только что увидел что‑то опасное. И решил, что это интересно.
Он медленно кивнул.
Хорошо сыграно, рыжая.
Я усмехнулась и подмигнула.
***
Служанка вела нас по широким коридорам дворца – мрамор под ногами, отполированный до блеска, высокие арочные потолки, расписанные золотом и охрой. Фрески изображали летние пейзажи – поля пшеницы, виноградники, фейри, танцующих под открытым небом.
Магия пульсировала в воздухе – тёплая, живая, пахнущая мёдом и чем‑то цветочным.
Оберон шёл рядом, его рука всё ещё сжимала мою. Я чувствовала тепло его кожи, пульс в запястье. Метка пульсировала в такт.
Служанка остановилась перед резными дверями в конце коридора. Тёмное дерево, позолоченные ручки в форме солнц.
– Покои Солнца, миледи, милорд. – Она склонилась в поклоне. – Лучшие покои Западного крыла.
Она толкнула двери.
Я замерла на пороге.
Охренеть.
Комната была невероятной. Не просто роскошной – нереальной. Как будто кто‑то взял все богатства мира и высыпал их в одно помещение.
Высокие потолки, расписанные не просто красками – сусальным золотом. Облака, солнечные лучи, птицы – всё сияло, переливалось, двигалось. Я моргнула. Птицы на фреске летели, крылья медленно взмахивали.
– Что за…
– Магия, – тихо ответил Оберон за моей спиной.
Огромные окна во всю стену выходили на сады – но стекло было не обычным. Оно переливалось радужными бликами, словно внутри были вплавлены мельчайшие кристаллы. Закатный свет лился через него, окрашивая всё в оттенки золота, розового, фиолетового.
На полу лежали ковры – не простые, а такие, что хотелось упасть на колени и прижаться к ним щекой. Глубокий ворс цвета сливок, расшитый узорами из золотых нитей. Он выглядел мягче меха, толще, чем любое одеяло, которое я видела.
В центре комнаты стояла кровать – огромная, с резными столбиками из тёмного дерева. Но резьба… Боже, резьба тоже была живой. Виноградные лозы, переплетённые листья, птицы, прячущиеся в ветвях – всё вырезано с такой детализацией, что казалось, будто сейчас зашелестят листья.
Балдахин из прозрачной ткани цвета слоновой кости, расшитой жемчугом. Настоящим жемчугом – сотни крошечных жемчужин, вплетённых в ткань, переливающихся на свету.
Но самым невероятным было изголовье.
Оно было инкрустировано драгоценными камнями. Изумруды, рубины, сапфиры – они образовывали узор солнечного диска, лучи которого расходились по дереву. Камни светились изнутри мягким, тёплым светом, как будто внутри каждого горел огонёк.
Я стояла, открыв рот.
– Миледи? – Голос служанки был неуверенным. – Если что‑то не так…
– Не так? – Я обернулась к ней, чувствуя, как усталость куда‑то испарилась, сменившись чем‑то горячим, восторженным. – Это… это невероятно.
Служанка моргнула, улыбнулась.
– Я… рада, что вам нравится. Ужин через два часа. Одежда в шкафу. Если позволите…
Она вышла, тихо закрыв дверь.
Щелчок замка.
Тишина.
Я обернулась к Оберону, улыбка уже готова была расцвести на губах – но замерла.
Он уже стоял у окна, спиной ко мне. Плечи напряжены, как натянутая струна. Руки сжаты в кулаки.
Голова слегка наклонена – он смотрел вниз, в сады, но взгляд был сосредоточенным, острым, охотничьим.
– Оберон?