Страница 336 из 947
Он откинулся назад, его взгляд скользнул по мне – уже не оценивающий, а изучающий. Как загадку. Как опасность.
– Боги. Это… это объясняет многое. – Он провёл рукой по волосам, рассмеялся – коротко, без радости. – Видящая. Неудивительно, что артефакты притягиваются к тебе. Неудивительно, что ты видишь сквозь гламур. И неудивительно, что моя магия не взяла твоё имя.
Он наклонился вперёд, его голос стал тише, серьёзнее.
– Видящие защищены древней магией. Старше Дворов. Старше королей. Вы видите истину. А истина не подчиняется чужой воле. Даже если кто‑то произнесёт твоё имя с заклинанием, оно скользнёт мимо. Как вода по стеклу.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает плечи.
– Значит… я в безопасности?
– От магии имени – да. – Алистор кивнул. – Но не от всего остального. Видящие редки. Ценны. Опасны. Если кто‑то узнает, что ты здесь… – Он помолчал, его взгляд потемнел. – Тебя будут искать. Охотиться. Многие захотят тебя заполучить. Использовать. Или убить, пока не стала угрозой.
– Но… – Я нахмурилась, пытаясь уложить в голове всё услышанное. – Ваши имена открыты. У всех на слуху. Король Алистор. Король Оберон. Королева Верена. Все знают ваши имена. Почему вы не боитесь?
Алистор усмехнулся.
– Фейри защищает магия. – Он коснулся груди, словно указывая на что‑то невидимое внутри. – Мы рождаемся с ней. Она в нашей крови, в костях. Даже если кто‑то попытается использовать моё имя против меня, магия отразит атаку. Она часть меня.
Он поднял руку, и белый свет заструился с пальцев – мягкий, тёплый, живой.
– А королей защищает ещё и власть трона. Корона, скипетр, земли Двора – всё это усиливает нашу магию в сотни раз. Попытка контролировать короля через имя – всё равно что попытаться поймать солнце голыми руками. Ты просто сгоришь.
Свет погас. Алистор опустил руку, его взгляд стал серьёзным.
– Но люди беззащитны. У вас нет магии. Ваши имена – открытые раны, которыми легко манипулировать. Одно слово, произнесённое с силой, и вы – марионетки.
Алистор повернулся к процессии, махнув рукой – царственно, небрежно.
– Ну что встали? Поехали! Наместник уже заждался.
***
Я открыла рот, чтобы спросить – про Оберона, про то, что будет дальше, про план, который крутился в голове с момента, как мы оказались в этой колеснице.
Алистор поднял один палец. Изящный жест – почти игривый, но непреклонный.
– Аааа, – протянул он, и в его голосе прозвучала насмешка. – Не сейчас, рыжая.
Я нахмурилась.
– Но нам нужно…
– После. – Он откинулся на спинку сиденья, раскинув руки, как король на троне. Корона мягко мерцала в его волосах, губы тронула та самая хищная усмешка, которая говорила: я знаю что‑то, чего не знаешь ты. – Все разговоры после. Сейчас…
Он повёл рукой – широкий, царственный жест, охватывающий город, толпу, процессию, само небо над нами.
– Проникнись моментом. Насладись.
Я уставилась на него.
– Вы серьёзно?
– Абсолютно. – Его золотые глаза сверкнули. – Я три месяца король, Кейт. Три. Месяца. До этого я был… – Он сделал паузу, и что‑то хитрое мелькнуло в его взгляде. – Скажем так, не самой уважаемой персоной в Подгорье. Меня гнали из каждого Двора. За… разные причины.
Метка на запястье вспыхнула – резкая волна презрения, смешанная с яростью. Оберон слышал каждое слово. И его реакция была… сильной.
Я нахмурилась, поглядывая на Алистора.
– Что вы имеете в виду?
– О, это длинная история. – Он махнул рукой, отметая вопрос. – Для другого раза. Суть в том, что теперь я правлю. Меня любят. Мне поклоняются. И я до сих пор не привык.
Он наклонился ближе, его голос стал тише, интимнее.
– Так что прости, но я ещё наслаждаюсь каждым чертовым мгновением этой славы. И ты… – Он ткнул пальцем в мою сторону. – Ты едешь с королём. В парадной колеснице. Через прекрасный город. Толпа кричит, цветы летят под колёса, музыка играет. Когда в последний раз у тебя было что‑то подобное?
Никогда.
Слово застряло в горле, но я не произнесла его вслух.
Никогда.
Я жила в Белфасте. В грязной квартире на окраине, где обои отклеивались от стен, а водопровод работал через раз. Я воровала данные, взламывала системы, продавала информацию тем, кто платил больше. Кражи и сделки. Бегство от людей, которые хотели моей смерти.
Я жила в тенях.
Я была никем.
А сейчас…
Сейчас я сидела рядом с королём в колеснице, которую тянули прекрасные белоснежные кони. Город разворачивался передо мной – белый камень, золотые башни, магия, пульсирующая в воздухе. Толпа кричала, бросала цветы, падала на колени.
И я была частью этого.
Не пленницей. Не воровкой. Не той, кто прячется.
Я была видна.
Что‑то сжалось в груди – тёплое, острое, почти болезненное. Как будто что‑то внутри меня, что я запирала годами, вдруг проснулось.
Я провела рукой по краю колесницы. Шёлковые подушки под пальцами, резное дерево, инкрустированное золотом. Всё это было настоящим. Не сном. Не иллюзией.
Я посмотрела на толпу – на фейри, которые смотрели на процессию с восторгом, на детей, бросающих цветы, на музыкантов, играющих на инструментах, названия которых я не знала.
И вдруг – впервые за очень долгое время – я почувствовала себя живой.
Не выживающей. Не бегущей. Живой.
Метка на запястье пульсировала – удивление, смешанное с чем‑то тёплым. Оберон чувствовал мои эмоции. Радость. Восторг. То самое лёгкое, опасное счастье, которое я так редко позволяла себе испытывать.
Я коснулась метки.
Это… невероятно.
Ответ пришёл мгновенно – волна тепла, нежности, смешанной с тёмной ревностью.
Ты заслуживаешь этого. Ты всегда заслуживала.
Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается.
Алистор наблюдал за мной – молча, но внимательно. Его серебристые глаза скользили по моему лицу, читая каждую эмоцию, как открытую книгу.
– Вот, – сказал он тихо. – Это выражение бесценно. Вот зачем я сказал тебе замолчать и насладиться моментом.
Я посмотрела на него.
– Потому что… – Он усмехнулся, но в этой усмешке не было издёвки. Только понимание. – Потому что таких моментов не так много, Кейт. Когда ты можешь просто… быть. Не бежать. Не сражаться. Не прятаться. Просто быть здесь. И чувствовать себя… особенной.
Слово повисло в воздухе – тёплое, почти осязаемое.
Особенной.
Я опустила взгляд, сжимая рюкзак. Артефакты внутри пульсировали в такт моему сердцебиению.