Страница 326 из 947
Улицы расходились от ворот широкими лучами – вымощенные тем же белым камнем, что и арки, отполированные до зеркального блеска. Между плитами росли цветы – маленькие, золотистые, светящиеся изнутри мягким светом. Они источали сладкий аромат – что‑то среднее между жасмином и ванилью. Они тянулись вдоль мостовой, создавая живые линии света.
Здания поднимались по обе стороны – три, четыре, пять этажей. Белый камень, резные балконы, арочные окна с витражами, которые переливались всеми цветами радуги. Крыши были покрыты черепицей цвета меди и золота. Башни тянулись к небу, увенчанные шпилями, на которых плясали языки магического пламени – не обжигающие, а декоративные, вечно горящие.
Виноградные лозы оплетали стены, свисали с балконов. Гроздья винограда – тёмные, спелые – висели так низко, что прохожие могли сорвать их прямо на ходу.
Фонари висели на каждом углу – не электрические, а магические. Хрустальные сферы, внутри которых плясало живое пламя. Золотое и тёплое. Оно не мерцало, а горело ровно, отбрасывая мягкий свет на улицы.
Но больше всего поражали не здания.
Люди.
Нет – фейри. Тысячи.
Улицы были забиты толпой – фейри всех мастей, размеров, видов. Высокие и изящные, с острыми чертами лица и глазами цвета драгоценных камней. Низкорослые, коренастые, с кожей серого или коричневого оттенка – гоблины? Крылатые создания, парящие над головами толпы, смеясь и перекликаясь на незнакомых языках. Фейри с рогами, с хвостами, с кожей покрытой чешуёй или корой.
Все двигались, торговались, кричали, смеялись. Шум был оглушительным – тысячи голосов, сливающихся в один непрерывный гул.
Рынок.
Нет – рынки. Десятки рынков, сливающихся в один бесконечный поток торговли.
Палатки тянулись вдоль улиц – яркие, пёстрые, украшенные флагами и лентами. Товары лежали на прилавках, свисали с крючков, громоздились в корзинах.
Ткани переливались в свете фонарей – шёлк всех цветов радуги, бархат, парча, кружева тонкие как паутина.
На прилавках лежало оружие: мечи с клинками, на которых плясали руны, луки из светящегося изнутри дерева, кинжалы с рукоятками из кости и драгоценных камней.
Артефакты пульсировали магией – амулеты, кольца, браслеты, подвески. Я чувствовала вибрацию в воздухе даже через стенку телеги, покалывание на коже.
Столы ломились от фруктов размером с арбуз, пирогов, источающих аромат корицы и мёда, жареного мяса на вертелах. Запах дыма и специй заставил мой желудок предательски заурчать. Из бочек с вином разливали напитки в кубки прямо на месте.
И… клетки.
Мой желудок сжался, тошнота вернулась волной.
Они стояли в стороне – на отдельной площади, огороженной невысоким каменным барьером. Железные клетки, выстроенные рядами. Внутри – существа. Полукровки с искажёнными чертами – наполовину фейри, наполовину что‑то ещё. Низшие фейри – серокожие, с тусклыми глазами, в лохмотьях. Кто‑то из других дворов – я видела существо с кожей цвета льда, закованное в цепи с рунами.
Фейри ходили между клетками, разглядывая товар. Торговцы выкрикивали цены.
– Добро пожаловать в Элтариан, – тихо сказал Оберон рядом. Его голос был пустым, безжизненным.
Я не ответила. Смотрела на клетки, на рынки, на толпу.
На город, который процветал на крови и магии.
Телега свернула с главной улицы в более узкий переулок. Здания здесь стояли ближе друг к другу, балконы почти соприкасались над головой. Света было меньше. Толпа – реже. Воздух был более прохладным, пахло сыростью и чем‑то кислым.
– Куда мы едем? – спросила я.
– К Гильдии Аукционистов, – ответил Оберон. – Нортан должен зарегистрировать нас в течение трёх часов. Иначе штраф. А разбойники не любят терять деньги.
– И что будет дальше?
– Осмотр. Оценка. Подготовка к аукциону. – Пауза. – Обычно это занимает от нескольких часов до суток. Зависит от того, насколько ценный товар.
Я посмотрела на него.
– А мы ценные?
Его губы дрогнули в подобии улыбки.
– Два смертных человека? В Подгорье? – он усмехнулся горько. – Кейт, люди здесь – редкость. Диковинка. Большинство фейри никогда не видели живого человека. Обычно работорговцы торгуют полукровками, низшими фейри, пленниками из других дворов. Но люди… – он замолчал. – За нас заплатят целое состояние.
Холод прополз по спине, осел в животе свинцовым грузом.
– Отлично. Просто чертовски отлично.
Телега остановилась.
Я выглянула в щель.
Мы стояли перед массивным зданием из серого камня. Четыре этажа, узкие окна с железными решётками, тяжёлая дубовая дверь, окованная металлом. Над дверью висела вывеска – золотые буквы на чёрном фоне:
«Гильдия Аукционистов Элтариана»
Под вывеской – символ. Весы с двумя чашами. На одной чаше лежала монета. На другой – крошечная фигурка фейри.
Желудок сжался ещё сильнее.
– Мы здесь, – прошептал Оберон.
Брезент сдёрнули.
Нортан стоял у края телеги, усмехаясь. Запах его пота – кислый, неприятный – ударил в нос.
– Вылезайте, голубки.
Двое его людей схватили меня за руки, грубо потянули к краю телеги. Пальцы впились в плечи – болезненно, оставляя синяки.
– Эй! – я дёрнулась, пытаясь вырваться. – Руки убрал, урод!
Один из бандитов усмехнулся.
– Темпераментная. Покупателям понравится.
Меня стащили с телеги. Ноги подкосились – от долгого сидения, от онемения – и я бы упала, если бы они не держали меня за руки. Камень мостовой под ногами был холодным, гладким. Я почувствовала вибрацию – сотни шагов, копыт, колёс, пульсирующих через землю.
Оберона вытащили следом. Он не сопротивлялся – знал что бесполезно. Но взгляд, которым он одарил Нортана, мог бы испепелить камень.
Нортан только рассмеялся.
– Ну что, красавчик? Скучаешь по дому? – он кивнул в сторону города, где над крышами виднелись шпили дворца. – Может махнём туда, скажешь "привет" наместнику?
Оберон молчал. Челюсть сжата, глаза горели.
Нортан усмехнулся шире и развернулся к зданию.
– Пошли. И веди себя прилично, иначе заткну рты обоим. Магией. Насовсем.
Тяжёлая дверь распахнулась.
Внутри было прохладнее. Запах сменился мгновенно – больше никакого пота и уличной пыли. Теперь пахло воском, старым деревом, чернилами и чем‑то металлическим. Магией. Она висела в воздухе густым облаком, давила на плечи, ползла по коже мурашками.
Мы оказались в просторном зале.