Страница 219 из 947
– Конечно, не верю, – я скрестила руки. – Ты буквально только что сказал, что у меня нет никаких гарантий. А теперь предлагаешь сделку, которая зависит от кучи «если» и «когда». – Я наклонила голову. – Так что давай конкретнее, Солнышко. Что я получу здесь и сейчас? Кроме риска и головной боли?
– Не доверяешь мне? – В его голосе звучала усмешка. – Умно. Не стоит. Но у тебя нет выбора, маленькая дерзость. Потому что я – единственный шанс, который у тебя есть.
– Откуда ты знаешь, что мне нужен шанс?
Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на синяках под глазами.
– Потому что ты здесь. Потому что ты рискуешь. – Он наклонил голову, и золотые глаза впились в мои. – Потому что вчера ты врезалась в меня в коридоре, когда я планировал сбежать. И вместо того, чтобы кричать, вместо того, чтобы звать на помощь, ты смотрела на меня так, словно оценивала. Словно думала – как я могу это использовать?
Я застыла.
Чёрт.
Его усмешка стала шире. Более хищной. Глаза заблестели золотом – ярким, насмешливым.
– Или, – он наклонил голову, и в его голосе прозвучало что‑то тёмное, издевательское, – ты оценивала что‑то другое?
Секунду я просто смотрела на него.
А потом расхохоталась.
Громко. Резко. От всей души.
– Серьёзно? – Я откинулась на спинку кровати, всё ещё давясь смехом. – Ты сейчас пытаешься меня смутить? Загнать в угол воспоминанием о том злополучном моменте в коридоре?
Его усмешка чуть дрогнула.
– Солнышко, – я вытерла слезинку, которая выступила от смеха, – мне двадцать пять. Я выросла в интернате. – Я скользнула взглядом вниз, потом обратно к его лицу, и моя улыбка была чистым ядом. – Видела я всякого. Твой? Семь из десяти. Может, восемь, если прищуриться и войти в положение. Вчера я, конечно, преувеличила – хотела быть вежливой. Но теперь вижу: вежливость ты принял за слабость.
Тишина.
Гробовая.
Его глаза сузились – золото потемнело, стало расплавленным.
– Семь, – повторил он медленно, и в голосе зазвучало нечто опасное.
– Щедро, – кивнула я, пожимая плечами. – Учитывая освещение и панику. Если честно? Это максимум средний менеджер среднего звена. Король? – Я фыркнула. – Переоцениваешь себя, приятель.
Его челюсть сжалась. Мышцы на руках напряглись.
– Ты… – начал он низким, рычащим голосом.
– Лгу? – перебила я невинно. – Может быть. А может, и нет. Но видела бы ты своё лицо сейчас. – Я наклонилась вперёд, уперев подбородок в ладонь. – Задело эго, а? Что смертная девчонка не упала в обморок от вида твоего величественного… – я сделала неопределённый жест рукой, – …королевского скипетра?
Тишина затянулась.
Он смотрел на меня – долго, пристально, – и я видела, как за золотом радужки крутятся мысли, пересчитываются варианты.
А потом его губы медленно изогнулись в улыбке.
Другой.
Заинтересованной.
– Ты не такая, как другие смертные, – произнёс он наконец, и в голосе звучало нечто похожее на удивление.
– Спасибо за новость, – я закатила глаза и поднялась с кровати, хватаясь за костыли. – А теперь слушай внимательно, Солнышко. Я решила с тобой не связываться. – Я встретила его взгляд – холодно, расчётливо. – Всё‑таки продать инфу о тебе будет проще и быстрее, чем слушать весь этот бред про магию, договоры и королевства.
Его лицо вытянулось.
Усмешка исчезла.
– Что? – выдавил он, и золотые глаза потемнели, стали почти чёрными.
– Ты слышал, – я пожала плечами, разворачиваясь к двери. – Удачи с твоими врагами, Король Лета. Надеюсь, они заплатят больше, чем ты мог бы.
– Стой, – его голос был низким, опасным. – Ты не посмеешь…
Я обернулась через плечо, и моя улыбка была ядовитой.
– Посмотрим.
Я сделала шаг к двери.
И в этот момент звук вернулся.
Громче. Ближе.
Царапанье. Скрежет. Шёпот.
Он резко повернул голову к двери. Тело напряглось. Мышцы натянулись как струны.
– Гребаные гримы, – прошипел он. – Они здесь.
– Кто…?
БАХ!
Дверь содрогнулась.
Я вскрикнула, отшатнулась.
Он рывком дёрнул цепь, металл впился в кожу запястья.
– Освободи меня, – его голос был ледяным. Командным. – Сейчас. Или твоё перепуганное личико будет последним, что я увижу перед смертью. И честно? Я предпочту что‑нибудь более приятное на прощание.
Ещё один удар.
Дерево треснуло.
И дверь распахнулась.