Страница 153 из 947
Взмах вправо – горло вскрыто, кровь фонтаном. Разворот, волосы описали белую дугу. Взмах влево – меч прошёл сквозь доспехи. Удар сверху – череп раскололся.
Король в своей стихии, воплощение войны, жестокий и прекрасный одновременно.
И рядом с ним, спиной к спине – она.
Дева невероятной красоты.
Золотые волосы заплетены в толстые косы, что развевались за спиной, ловили солнечные лучи, переливались как жидкое золото. Кожа смуглая, загорелая – летняя, тёплая. Глаза янтарные, полные решимости и любви. Боевой костюм лёгкий, цвета спелой пшеницы, разорван в нескольких местах, испачкан кровью и грязью. В руках меч. Легче, изящнее, но не менее смертоносный.
Она двигалась как танцовщица среди врагов, каждое движение было грацией и смертью одновременно.
Взмах – горло врага вскрыто. Разворот – блок удара, что целился в спину Морфроста. Контратака – меч прошёл между рёбер.
Они двигались синхронно, словно были одним целым, защищая друг друга, прикрывая, убивая. Враги падали один за другим, не в силах пробиться сквозь их смертельный танец.
Всё у них получалось.
Но тут мой взгляд зацепился за движение в стороне.
На небольшой возвышенности, на холме, что давал преимущество обзора, стояла фигура в сверкающих золотых доспехах.
Оберон.
Узнать не составило труда – то же самодовольное лицо, та же королевская выправка, та же холодная красота. Он не сражался, не был в гуще битвы, как положено королю. Просто стоял и наблюдал, словно это была игра, шахматная партия, где воины были фигурами.
А потом кто-то рядом протянул ему лук.
Изящный, смертоносный, выкованный из живого дерева, покрытый рунами.
И золотую стрелу, что засветилась в его руках, пульсируя магией.
Сердце пропустило удар.
Холод пронзил меня, потому что я видела, куда он смотрел.
Не на толпу воинов. Не на поле битвы вообще.
На то место, где сражался Морфрост, где белые волосы развевались на ветру, где спина была открыта, незащищена.
Он поднял лук медленно, натянул тетиву.
И время замедлилось.
Звуки стали глухими, приглушёнными. Движения воинов замедлились, словно они двигались под водой. Каждая секунда растянулась в вечность.
Оберон целился, лицо сосредоточено, челюсти сжаты, глаза прищурены. Стрела в его руках светилась всё ярче, готовая нести смерть.
Аурелия повернула голову – медленно, в этом замедленном мире, золотые волосы описали плавную дугу.
Глаза расширились.
Она увидела Оберона на холме, лук в его руках, стрелу, нацеленную в спину Морфроста.
Поняла мгновенно – времени предупредить нет, времени крикнуть нет. Только одна возможность спасти.
Лицо исказилось – ужас смешался с решимостью, отчаяние с любовью, что была сильнее страха смерти.
Рот открылся, крик растянулся, исказился:
– Нееет!
Она развернулась резко, быстрее, чем позволяло замедленное время, словно сила воли пробила сквозь магию. Оттолкнулась от земли, бросилась вперёд – не к врагу, а к нему, грудью вперёд, руки раскинуты, чтобы закрыть собой, защитить.
Стрела вошла в неё.
Прямо в грудь, между рёбер, насквозь.
Я видела, как наконечник прошёл сквозь плоть, вышел со спины окрашенный красным.
Видела, как глаза расширились от боли. Как рот открылся в беззвучном крике.
И мир замер абсолютно.
Воины застыли в движении. Капли крови повисли в воздухе, не падая. Оберон застыл на холме, лицо только начинает искажаться ужасом понимания.
Аурелия застыла в воздухе, стрела в груди, глаза смотрят на Морфроста – полные любви, прощания.
Всё замерло.
Кроме него.
Морфрост обернулся медленно – в этом застывшем мире только он сохранил способность двигаться.
Меч выпал из рук, упал на землю с глухим звуком.
Он увидел её в воздухе, со стрелой в груди, с кровью, что начинала течь.
Лицо исказилось, непонимание сменилось ужасом, ужас отрицанием.
Он бросился вперёд, руки протянуты, поймал её в последнее мгновение.
Опустился на колени медленно, словно ноги не выдержали тяжести реальности.
И мир взорвался движением, звуком, болью.
Звуки вернулись разом – оглушительно, болезненно.
Крик Оберона:
– СЕСТРА! НЕТ! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!
Крик Морфроста:
– АУРЕЛИЯ!
Он держал её на руках, прижимал к груди, смотрел на стрелу, что торчала из груди, на кровь, что текла, пропитывала броню, капала на его руки, на доспехи.
Лицо её было бледным, губы посинели, дыхание прерывистое, хриплое.
Но она смотрела на него – только на него, словно больше никого не существовало.
Подняла руку слабо, с огромным трудом, коснулась его лица.
Губы шевельнулись, слова выходили тихо:
– Я… выбрала тебя. Всегда… выбирала. Не жалею… ни о чём. Люблю… больше жизни. Не плачь… Обещай… что будешь жить. Прощай… мой король. Мой возлюбленный.
Рука упала безжизненно.
Глаза закрылись медленно.
Грудь поднялась в последний раз и замерла.
Морфрост обмер, не в силах поверить, не желая принять.
Смотрел на её лицо – мирное, спокойное, красивое даже в смерти.
Секунда тишины. Две. Три.
А потом он медленно поднял голову, посмотрел в небо – в то расколотое надвое небо.
И закричал.
Крик вырвался из самой глубины его существа – долгий, протяжный, нечеловеческий, полный такой боли, что земля под ним содрогнулась.
Холод взорвался из него волной – мощной, неконтролируемой.
Метель поднялась мгновенно, яростная, ослепляющая. Земля под его коленями замёрзла, иней пополз во все стороны стремительно, покрывал траву, тела павших, оружие.
Воины Лета закричали, побежали. Те, кто был слишком близко – замёрзли на месте, превратились в ледяные статуи.
Оберон добежал до них, упал на колени рядом с телом сестры, протянул руки, но не посмел коснуться.
– Сестра, – прошептал он, голос дрожал. – Боги, прости. Я не хотел. Я целился в него. Не в тебя. Никогда не в тебя. Зачем ты… зачем выбрала его?
Слёзы текли по его лицу, превращались в пар от холода.