Страница 126 из 947
– Правда, – ответил он твёрдо. – Пограничье умирает, Элиза. С каждым годом магия слабеет, границы истончаются. Человеческий мир теснит нас, и скоро не останется ничего. Только пустота. – Челюсть напряглась. – Древние короли держали баланс. Шесть дворов, шесть сил, что уравновешивали друг друга. Когда Дворы Света и Тьмы пали, равновесие рухнуло. И теперь четверо оставшихся правителей просто грызутся за остатки, не понимая, что губят себя.
Он шагнул ближе, и в янтарных глазах плясал огонь.
– Я хочу это исправить. Не ради власти. Ради выживания. Всех нас. – Голос стал тише. – Но методы… методы у меня дерьмовые. Я манипулирую, лгу, использую. Потому что другого способа нет. Никто не станет слушать бывшего шута, который…
Он резко замолчал, отвернулся.
Я смотрела на него, и что-то шевельнулось в груди. Понимание? Сочувствие? Или просто усталость от всего этого?
– Ты правда веришь в это? – спросила я, глядя на ошейник, что сдавливал его горло. – Или просто убеждаешь себя, что цель оправдывает средства?
Он встретил мой взгляд – прямо, без уклончивости.
– Верю, – ответил он. – Даже если никто больше не верит в меня.
Пауза.
Злость всё ещё кипела. Предательство жгло. Но сквозь это пробивалось что-то другое.
Отчаяние. Безнадёжность. И крошечная искра надежды, что ещё не погасла.
– Я помогу, – сказала я холодно, но шагнула к полкам. – Но только потому, что мне нужно выбраться отсюда живой. И если твой план провалится – я найду свой способ. Без тебя.
Облегчение плеснуло на его лице – такое яркое, такое искреннее, что я невольно почувствовала укол чего-то тёплого в груди.
– Справедливо, – выдохнул он, и плечи расслабились впервые за весь разговор.
Он развернулся к полкам, начал перебирать свитки и книги.
– Советник, что жил здесь, был одним из последних, кто видел падение Дворов Света и Тьмы. Он записывал всё. Прятал артефакты. – Голос стал приглушённым, сосредоточенным. – Я потратил столетие, собирая обрывки информации. Покупал, менял, выпрашивал. И наконец узнал, где искать.
– Как ты вообще здесь? – спросила я, начиная перебирать содержимое нижней полки. – Она отпустила тебя бродить по замку?
Лис замер. Челюсть напряглась, и рука инстинктивно потянулась к горлу, коснулась ошейника. Пальцы сжались на металле, побелели костяшки. Он дёрнул – один раз, резко, – будто пытаясь сорвать проклятую вещь.
Безуспешно.
Выдохнул. Размеренно. Через нос.
– Сонные капли, – ответил он, отводя взгляд. – Подлил в вино. Пару часов у меня есть. Может, три, если повезёт.
Голос прозвучал ровно, но я видела, как дрогнули пальцы, когда он отнял руку от горла. Видела, как он сглотнул – тяжело, болезненно, – и ошейник сдавил кожу сильнее.
Что-то сжалось в груди. Злость всё ещё кипела, но сквозь неё пробивалось что-то другое.
Понимание.
Мы одинаковые. Оба в клетке. Оба делаем отчаянные вещи, чтобы спастись.
Тишина повисла между нами – тяжёлая.
Я выдохнула, почувствовав, как напряжение в плечах начинает отпускать. Злость не ушла совсем. Но притупилась. Отступила.
Мы работали молча. Он – на одной стороне комнаты, я – на другой.
Пыль поднималась облаком, щекотала нос, оседала на губах. Я чихнула, прикрыв рот ладонью.
Голова закружилась – резко, неприятно. Голод напомнил о себе тупой болью в животе, жажда царапала горло всё сильнее.
Я сжала зубы, заставляя себя продолжать.
Пальцы скользили по истлевшим страницам, по холодному металлу, по обуглившемуся дереву.
Время тянулось. Или летело? Я потеряла счёт.
Свеча на столе догорала – воск стекал последними каплями, пламя дрожало, готовое погаснуть.
Добралась до дальнего угла, где стеллаж прижимался к стене под странным углом. Присела на корточки, заглянула в щель между полкой и камнем.
Темнота.
Я прищурилась, вгляделась.
Ничего. Только пыль и паутина.
Выдохнула разочарованно, выпрямилась. Колени заныли от долгого сидения на корточках. Оперлась о стеллаж, чтобы подняться.
Дерево качнулось.
Я замерла.
Стеллаж качнулся снова – чуть-чуть, едва заметно, но я почувствовала движение под ладонью.
– Лис, – позвала я вполголоса. – Здесь что-то не так.
Он резко обернулся, метнулся ко мне.
Вместе мы отодвинули стеллаж – медленно, осторожно, чтобы не грохнуть и не привлечь внимание.
За ним – углубление в стене. Неглубокое, с ладонь.
И там, в тени – сверток. Небольшой, обернутый темной тканью, перевязанный цепью с мелкими рунами.
Руки Лиса дрожали, когда он доставал его. Когда разворачивал ткань.
Книга. Старая, потрепанная, с кожаной обложкой, покрытой выцветшими символами.
Он открыл её осторожно, и страницы зашелестели – тонкие, пожелтевшие, исписанные древними рунами.
Но не только руны.
Иллюстрации.
Я подошла ближе, заглянула через его плечо.
На развороте – детальный рисунок. Каменный круг. Те самые огромные валуны, стоящие вертикально, образующие идеальное кольцо. В центре – фигура. Человек? Фейри? Неясно. Окруженный светом, руки подняты вверх, голова запрокинута.
Вокруг круга – четыре фигуры поменьше. Каждая держит что-то в руках. Чаши? Флаконы?
А над кругом, в небе – силуэты. Призрачные, огромные, величественные. Короны на головах, одежды развеваются. Духи.
Под рисунком – текст. Плотный, мелкий, на том же древнем языке, что и в других книгах. Руны переплетались, образуя узоры.
Лис провёл пальцами по странице, и губы его беззвучно шевелились, читая.
Потом перевернул страницу.
Следующая иллюстрация.
Трон. Массивный, из камня и металла, украшенный символами. На нём сидит фигура – корона на голове, скипетр в руке. Лицо неразборчивое, но поза властная, абсолютная.
Вокруг трона – земли. Леса, поля, горы. И над всем этим – два солнца. Одно светлое, одно тёмное.
Воссоединение. Новый Двор. Новый правитель.
Я отвела взгляд от книги, скользнула по свёртку, что лежал рядом на столе.