Страница 114 из 947
– Смотрите, он ей реально помогает!
– Упрямая девчонка, надо признать!
Я не слушала – не было времени.
Седьмая арка впереди.
Замахнулась, ударила.
Молоток стал лёгким – как пёрышко, невесомым, почти исчез в руках.
Замахнулась, не рассчитала силу – молоток взлетел слишком высоко, едва удержала, споткнулась от неожиданности.
Промахнулась полностью, упала на одно колено, ладонь ударилась о траву, поймала равновесие.
Вскочила быстро – щёки горели от стыда, от злости на себя, отряхнула ладонь.
Сосредоточься!
Попробовала снова – осторожнее, медленнее, рассчитала лёгкость молотка.
Попала.
Спайк покатился, прошёл через седьмую арку ровно, без проблем.
Но коса окончательно развалилась – пряди выбились полностью, падали на лицо мокрыми от пота прядями, липли к щекам, ко лбу, к шее, мешали видеть.
Тряхнула головой резко – раздражённо, яростно, отбрасывая волосы назад.
Платье прилипло к спине от пота, ткань натирала под мышками, между лопаток, на талии. Дыхание сбилось – короткое, прерывистое, хриплое, лёгкие горели. Ноги устали так, что мышцы бёдер ныли тупой, пульсирующей болью, икры горели огнём, стопы болели в лёгких туфлях.
Это просто игра, боги милостивые! Почему так тяжело?!
Восьмая арка.
Прицелилась, ударила – попала.
Спайк покатился.
Арка резко сместилась вправо – быстрее, чем раньше, будто разозлилась.
Но спайк среагировал молнией – повернул сам, изменил траекторию, проскочил в последний момент!
– Ты невероятный! – крикнула я, смеясь от облегчения.
Аплодисменты громче, теплее.
– Давай, смертная! Ещё две!
– Почти у цели!
– Не сдавайся!
Девятая арка – предпоследняя.
Подбежала, замахнулась, вложив все силы.
Ударила.
Спайк покатился послушно.
Арка попыталась опуститься – стебли согнулись, проход стал ниже.
Но спайк пролетел под ней – низко, прижался к земле, проскользнул!
– Боги, ты гений! – закричала я восторженно.
Последняя арка – десятая, финишная.
Самая большая, самая красивая – из роз всех цветов радуги, украшенная золотыми и серебряными лентами, маленькими колокольчиками, что звенели тихо.
Спайк докатился, остановился в паре ярдов.
Развернулся, посмотрел – устало, иголки поникли, дыхание участилось.
Он устал. Как и я.
Опустилась на колени рядом, погладила осторожно.
– Последняя, милый, – прошептала хрипло. – Совсем последняя. Ещё одно усилие. Мы почти сделали это. Вместе.
Спайк посмотрел долго.
Фыркнул тихо – устало, но решительно.
Давай. Закончим.
Поднялась, собрала остатки сил.
Подняла молоток – тяжёлый снова.
Напрягла всё тело.
Замахнулась – медленно, прицелилась точно.
Вдохнула, задержала дыхание, мир сузился.
Ударила – вложив всё.
Молоток звонко ударил.
Спайк покатился – ровно, прямо к финишной арке.
Медленно – устало, но верно.
Ярд. Два. Три.
Почти дошёл – фут оставался.
Затаила дыхание, сердце замерло.
Почти… почти…
И вдруг.
Вспышка.
Яркая, ослепительная, зелёного цвета – вырвалась из-под арки, из земли, прокатилась волной магии видимой, ощутимой, что заставила воздух задрожать, исказиться, как от жара.
Земля дрогнула – едва заметно, но я почувствовала, как под ногами качнулось.
Спайк, что катился к арке, дёрнулся.
Резко. Неестественно.
Замер на месте – в дюйме от арки, в дюйме от финиша, так близко, что иголки почти касались лепестков роз.
Застыл абсолютно.
Секунда тишины – мёртвой, давящей.
Потом медленно, мучительно медленно начал разворачиваться.
Иголки опустились, поникли.
Лапки высунулись – безвольно, не двигались.
Головка склонилась набок.
Глаза – чёрные бусинки – потускнели, стекленели, жизнь ушла из них мгновенно.
Маленькое тельце обмякло, осело на траву.
Неподвижно.
Нет.
Я замерла, не дыша, не веря, не понимая.
Что… что только что произошло?
Шагнула вперёд – неуверенно, на ватных ногах.
Ещё шаг.
Упала на колени рядом с ним – резко, больно, не почувствовала удара.
Взяла его в ладони осторожно, бережно, как самую хрупкую вещь на свете.
Тёплый ещё. Но неподвижный. Совсем неподвижный.
Не дышит. Сердечко не бьётся под иголками.
Нет. Нет, нет, нет.
– Малыш? – прошептала я, голос дрожал, ломался. – Эй… проснись. Пожалуйста. Мы же почти… мы же сделали это…
Потрясла осторожно.
Ничего. Никакой реакции.
– Проснись, – голос стал громче, отчаяннее. – Пожалуйста, не надо… мы же договорились… команда… ты обещал…
Слёзы жгли глаза – горячие, жгучие, невозможно сдержать больше.
Одна скатилась по щеке, капнула на золотистые иголки.
Он не пошевелился.
Мёртв. Он мёртв. Из-за магии. Из-за этой проклятой игры.
Из-за меня.
Что-то лопнуло внутри – все сдерживаемое, всё подавляемое, вся ярость, что копилась.
Я поднялась резко – рывком, спайк прижала к груди одной рукой.
Обернулась к Верене – которая сидела на кресле, смотрела со снисходительной улыбкой.
И что-то во мне взорвалось.
– Вы его убили, – голос вырвался низко, дрожа от сдерживаемой ярости.
Шагнула вперёд, руки тряслись, всё тело напряглось.
– ВЫ УБИЛИ ЕГО! – крик сорвался, эхом прокатился по лужайке, заставил птиц взлететь с деревьев, нескольких фейри вздрогнуть.
– Живое существо! Он был живой! – Голос сорвался выше, задрожал от слёз. – Дышал! У него было сердце! Он чувствовал!
Прижала его к груди сильнее, защищая, хотя было уже поздно.
Слёзы катились по щекам – горячие, неостановимые, я не вытирала, не стыдилась больше.