Страница 113 из 947
Резко. Мгновенно. Без предупреждения.
Будто кто-то налил внутрь свинец, утроил вес за секунду.
Руки не удержали – молоток рванул вниз под собственной тяжестью, потянул за собой.
Рукоять выскользнула из пальцев, гладкое дерево обожгло кожу ладоней горячей полосой, что заставило зажмуриться от боли.
Что за чёрт?!
Я схватила крепче – обеими руками, всеми пальцами, мышцы предплечий напряглись мгновенно, вздулись под кожей, заболели от усилия, бицепсы натянулись, задрожали мелкой дрожью.
Подняла молоток – с огромным трудом, руки тряслись так сильно, что головка молотка описывала круги в воздухе, плечи горели, спина напряглась, пресс включился, чтобы держать баланс.
Замахнулась – неуклюже, потеряв равновесие, чуть не упала, пошатнулась.
Ударила – слишком сильно, потому что вложила всю силу, что была, компенсируя вес.
Спайк взлетел.
Буквально взлетел в воздух высокой дугой, как мячик, брошенный рукой.
Перелетел не только через третью арку, но и через четвёртую, через пятую даже, упал где-то далеко в кустах за краем поля с тихим протестующим фырканьем, что я услышала даже отсюда.
– Нет! – вырвалось отчаянно, голос сорвался на крик почти. – Прости!
Взрыв смеха со всех сторон – громкий, заливистый, безудержный.
– Она запустила спайка как пушечное ядро!
– Он улетел в соседнее королевство!
– Кто-то, поймайте его, пока не убежал в лес!
– Может, ей дать рогатку вместо молотка?
Я побежала к кустам – молоток волочился за мной по траве, оставляя борозду, царапал, такой тяжёлый, что едва тащила, руки онемели.
Раздвинула ветки, заглянула.
Спайк сидел на толстой ветке, выглядел крайне растрёпанным – иголки взъерошены во все стороны, одно ушко загнулось, смотрел на меня с явным, нескрываемым укором в чёрных бусинках, даже обиженно как-то.
– Прости, малыш, – выдохнула я, осторожно снимая его с ветки, беря в ладони, поглаживая мягко. – Молоток взбесился, стал тяжёлым, я не специально, клянусь, я не хотела…
Спайк продолжал смотреть – долго, оценивающе.
Потом фыркнул – обиженно, громко, но свернулся обратно в шар.
Ладно. Прощаю. Но больше так не делай.
Вышла из кустов осторожно, держа его бережно.
Остановилась на краю поля, огляделась – ищущим взглядом, пытаясь понять, где третья арка.
Вон она – из жёлтых роз, средней высоты, ярдах в двадцати слева.
Туда и не попали.
Побежала к ней – через поле, мимо других игроков, что уже прошли половину дистанции, смеялись, соревновались.
Добежала, остановилась перед третьей аркой.
Положила спайка на траву осторожно, бережно, погладила.
– Начнём правильно, – прошептала ему. – С третьей. Хорошо?
Спайк развернулся, посмотрел на арку, кивнул – едва заметно.
Хороший мальчик.
Я замахнулась, прицелилась – внимательно, серьёзно.
Ударила.
Спайк покатился – послушно, ровно, быстро.
Проскочил через третью арку без проблем!
– Да! – вырвалось тихо, облегчённо, кулак сжался от радости. – Умница!
Взгляд метнулся к четвёртой арке – из белых роз, низкой, широкой.
Побежала следом, не теряя темпа.
Замахнулась снова, ударила – точно, уверенно.
Спайк прокатился через четвёртую арку – ровно, послушно, будто мы всегда были командой.
– Отлично! – крикнула я ему, смеясь от восторга. – Ещё шесть! Мы можем!
Пятая арка впереди – из красных роз, высокая.
Я подбежала, остановилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.
Вдохнула глубоко, прицелилась.
И в этот момент – краем глаза – уловила движение.
У дерева.
Морфрост стоял, как и раньше – руки скрещены на груди, поза расслабленная.
Но лицо…
Лицо изменилось.
Губы изогнулись – не в усмешке холодной, привычной.
В улыбке.
Настоящей. Тёплой. Мягкой.
Уголки губ приподняты, глаза чуть прищурены, в них что-то светлое, доброе, что я никогда не видела раньше.
Смотрел на меня – не отрываясь, не скрывая.
И улыбался.
Просто улыбался – будто гордился, будто радовался за меня, будто…
Сердце пропустило удар – один, болезненный.
Он… он улыбается. Впервые.
Или солнце мне напекло голову?
Моргнула, посмотрела снова.
Но он уже отвернулся – к соседу, что-то сказал, лицо снова холодное, маска вернулась.
Показалось. Наверное.
Тряхнула головой, прогоняя мысли.
Некогда Элиза. Игра. Сосредоточься.
Прицелилась на пятую арку – из красных роз, высокую.
Вдохнула, задержала дыхание, сконцентрировалась полностью.
Ударила – точно, уверенно.
Спайк покатился – и совсем иначе теперь.
Быстро. Ровно. Послушно. Прямо к арке без остановок, без капризов.
Арка дрогнула, начала смещаться влево, корни зашевелились.
Но спайк ускорился – сам, я клянусь, сам! – будто понял опасность.
Проскочил через арку раньше, чем она успела уйти далеко!
– Да! – крикнула я, не сдержавшись, голос сорвался от радости. – Умница! Ты гений!
Побежала за ним, молоток в руках, сердце колотилось, но уже не от страха – от азарта, от надежды.
Мы можем! Мы справимся!
Шестая арка.
Я ударила – спайк покатился точно, быстро.
Арка начала сужаться – стебли переплетались теснее, проход становился всё уже, лепестки закрывались, будто пасть захлопывается.
Но спайк сжался сильнее – стал меньше, компактнее, плотнее.
Протиснулся через сужающийся проход – едва-едва, иголки задели лепестки, но прошёл!
– Да! Да! – вскрикнула я, подпрыгнув от восторга, сжав кулак в воздухе.
Аплодисменты прокатились – не насмешливые больше.
Искренние. Удивлённые. Одобрительные.
Смех стал тише – некоторые зрители смотрели уже с интересом, а не издёвкой, переглядывались, шептались.
– Она… она справляется!
– Как она договорилась со спайком?