Страница 108 из 947
Лицо оказалось близко – в нескольких дюймах от моего.
Серебристые волосы соскользнули с плеча – длинные пряди упали вперёд, коснулись моей шеи, моего обнажённого плеча.
Студёные, шелковистые, мягкие – скользили по коже, оставляя за собой дорожку ледяных искр, что вспыхивали и бежали вниз, к груди, к животу.
Замерла – не дыша, не двигаясь, каждая мышца напряглась до дрожи.
Метка на ключице вспыхнула ярче – откликаясь на близость, на прикосновение его волос.
– Мы чувствуем, – прошептал он тихо, голос низкий, только для меня, бархатный, обволакивающий. – Глубоко. Интенсивно. Тысячи лет не притупляют чувств, Элли. Они усиливают их. Обостряют.
Пауза, дыхание скользнуло по моей шее – морозное, размеренное, намеренное.
– Особенно когда встречаешь того, кто пробуждает то, что спало столетиями.
Он выпрямился – не спеша, волосы скользнули обратно, оторвались от моей кожи, оставляя зимний след, пустоту.
Выдох вырвался дрожащий – только сейчас поняла, что задерживала дыхание всё это время.
Щёки горели – от стыда, от того, как тело откликнулось на простое прикосновение волос, на шёпот у шеи.
Между бёдер стало ещё влажнее – предательски, невозможно игнорировать, каждое малейшее движение обостряло ощущение, напоминало, заставляло внутренне сжиматься от стыда и желания одновременно.
Боги, что со мной?
Вопросы продолжались – один за другим, фейри явно наслаждались возможностью расспросить смертную:
"А у вас есть магия?"
"Правда, что вы не видите фейри в своём мире?"
"Как вы живёте без магии? Это же так скучно!"
Отвечала – на автомате, коротко, вежливо, пытаясь сосредоточиться на словах, не на том, что происходит рядом.
Но каждая клетка тела была настроена на него.
На каждое движение. Каждый вдох. Каждое невзначай касание.
Морфрост взял кубок – поднёс к губам, отпил размеренно.
Поставил обратно – и рука прошлась по моей, что лежала на столе рядом с пустой тарелкой.
Запястье скользнуло по моему – студёное, твёрдое, на секунду, не больше.
Он дрогнул – едва уловимо, выдавая, что не так спокоен, как притворяется.
Отстранился, взял нож, начал резать мясо на тарелке – методично, размеренно.
Но локоть при каждом движении толкал мой – лёгкие касания, ритмичные, будто проверял, как долго я выдержу, прежде чем сорвусь.
Руки сжались на коленях под столом – ногти впились в ладони до боли, до красных полумесяцев на коже, пытаясь через физическую боль заглушить то, что творилось внутри.
Не реагируй. Игнорируй.
Женщина напротив наклонилась снова:
– А скажи, дорогая, – голос стал тише, интимнее, заговорщическим, – правда, что смертные любят только один раз? На всю жизнь? Я слышала такие истории…
Я моргнула, не ожидая такого вопроса.
– Эм… по-разному, – ответила я неуверенно. – Некоторые любят одного человека всю жизнь. Другие… несколько раз. Зависит от человека, от обстоятельств.
– Как романтично! – Она вздохнула мечтательно. – Одна любовь на всю жизнь… мы так давно живём, что таких привязанностей почти не бывает. Слишком долго. Слишком много встреч.
Рядом Морфрост дрогнул – почти незаметно, но я уловила, как напряглись плечи под тонкой рубашкой, как сжалась челюсть на секунду.
Он повернулся ко мне – резко, взгляд встретился с моим.
Серьёзный. Тяжёлый. Что-то тёмное в глубине.
– А ты? – голос тихий, только для меня, но вопрос прозвучал весомо. – Ты веришь в одну любовь?
Замерла, горло сжалось.
– Я… не знаю, – призналась я хрипло, отводя взгляд. – Никогда не любила. Ещё. Так что… не могу сказать.
Что-то вспыхнуло в его глазах – быстро, яркое, похожее на удовлетворение? облегчение?
– Никогда, – повторил он тихо, почти про себя, и в голосе прозвучала нотка, что я не смогла расшифровать.
Отвернулся, продолжил есть.
Время тянулось – бесконечно долго, каждая минута была пыткой.
Фейри ели, пили, смеялись всё громче.
Вино лилось рекой. Щёки розовели. Глаза блестели ярче, опьянённые.
Разговоры становились развязнее, смех – громче, непристойнее.
Некоторые начали вставать, уходить танцевать – музыка играла в дальнем конце зала, пары кружились в танце.
Но я не могла уйти.
Верена сидела на своём месте – королева не поднялась, значит, гости не могли покинуть стол первыми. Правило. Традиция неписаная, но нерушимая.
Я была в ловушке.
Рядом с ним.
Его холод, что проникал сквозь ткань. Его присутствие, что давило, притягивало, сводило с ума.
Метки пульсировали не унимаясь, кричали. Тело плавилось.
Сколько ещё? Когда это закончится?
И вдруг – Верена встала.
Плавно, грациозно, привлекая внимание всего зала одним движением.
Музыка стихла постепенно, затихая.
Разговоры замолкли волной.
Все повернулись к ней.
Она улыбалась – довольная, хищная, торжествующая.
– Друзья мои! – голос зазвенел по залу. – Какое чудесное утро!
Она обвела взглядом зал, наслаждаясь вниманием.
– Завтрак подошёл к концу. Предлагаю небольшой перерыв для отдыха.
Пауза для драмы, улыбка стала шире.
– А после обеда я приглашаю всех желающих сыграть в Королевский Крокет!
Возгласы одобрения, аплодисменты.
– Древняя игра соперничества! – Верена рассмеялась звонко. – Ловкость, магия, веселье!
Она повернулась, взгляд остановился на мне, улыбка стала острее.
– И наша дорогая гостья, конечно, присоединится. – Голос зазвенел вызовом. – Если не боится проиграть фейри в их собственной игре?
Вызов. Публичный. Отказаться – значит показать слабость.
Морфрост рядом напрягся – я почувствовала, как рука сжала бокал сильнее.
Я медленно встала, заставляя ноги держать, не дрожать.
– С удовольствием, Леди Шипов. Буду рада принять участие.
– Прекрасно! – Она хлопнула в ладоши. – Тогда после обеда – на южной лужайке! Все желающие – присоединяйтесь!