Страница 3 из 120
Дуня
Дуня с Настей еще в позапрошлом веке родились. Только когда, не знали, все по тем же пожарным причинам. Одним словом, когда сестрам выправляли паспорта при советской власти, медицинская комиссия им на слово не верила, а возраст молодым женщинам врачи определяли на глазок, визуальным способом, заглядывая в рот, как лошадям. И определили с «занижением», как говаривала тетка Дуня, в пользу государства.
Евдокия Николаевна в молодости была статна и красива, как героиня пьес А. Н.
Островского. И влюбился в нее женатый немолодой купец. Законная–то супруга его пребывала в вечной болезни и с постели не поднималась. А он находился еще в самой мужской силе, вот и приглядел себе Евдокию и уговорил ее жить с ним без венчания. И та согласилась. Видать, бедность была невмоготу. И жена купеческая не возражала, вошла в понимание. И даже полюбила Дуню. И жила у них в доме Дуня — и любовницей, и экономкой, и кухаркой, и сиделкой для законной жены. А от детей–то купцовых ох и натерпелась же она… Жизнь ее достойна пера романиста, а не журналистской скорописи. Но я вернусь еще к образу тетушки своей.
Родила Евдокия своему Куприяну Ивановичу двух девочек замечательных… НЭП нагуливал экономические жиры на исхудавшее в войне и революции хилое тело страны, да вдруг перед самой коллективизацией супруг ее невенчанный скоропостижно скончался. А дифтерийный мор и дочек у нее унес. Взрослые законные дети покойного выгнали Евдокию из дому, не выделив ей никакой доли. Вот на этом пока остановлюсь.