Страница 145 из 220
44
Люди, не отбрасывающие теней
В первый час после полуночи, обсуждая вопросы огромной важности по пути из городка Кеттлтон к дому, где, по всей видимости, исчез шериф Нэш Дикон, Гален Вектор сидит рядом с водителем, а большой пикап Ford F-150 ведёт Фрэнк Тротт.
На заднем сиденье удлинённой кабины молчат Монгер и Рэкман, потому что говорить — не их роль. Они подобны големам: такие же грузные, с тупыми лицами, словно люди, вылепленные из глины и оживлённые бездушной жизнью; в их показном безразличии к миру есть что-то сверхъестественное, а поручено им не более чем охранять интересы преступного семейства и жестоко мстить.
— Видать, эта девка — нечто особенное, — говорит Тротт.
— Это ты к чему?
— Четверо мужиков нужны, чтоб с ней справиться?
— У нас есть причины полагать, что, может, да.
— Она что, ведьма какая?
Почему он спрашивает, не ведьма ли она, Вектору непонятно.
— С чего ты взял, что она ведьма?
— А ежели не ведьма, как она заставляет взрослых мужиков исчезать?
— Наверное, почти так же, как это не раз делали мы.
— У неё не те мускулы, что у нас.
— Иногда мозги побеждают мускулы.
Фрэнк Тротт и слышать об этом не хочет.
— Ни разу такого не видал. Хоть с мозгами, хоть без — она всего лишь баба.
— Не просто баба.
— А чем она такая особенная?
— Ты её никогда не видел?
— Не припомню.
— Увидел бы — запомнил.
— И чем она может быть особенная, если трахалась с таким, как Ночелобо?
— Насколько я могу судить, у них была чистая, настоящая любовь.
— Слыхал, что такое бывает, да только сам ни разу не видывал.
— Не вздумай считать её доступной дурочкой.
— То есть она и не баба вовсе, что ли?
— Фрэнк, тебе ещё повезло, что какая-нибудь порядочная женщина до сих пор не всадила в тебя нож — из принципа.
За чертой города окружная дорога пустынна, чёрная лента, разматывающаяся по залитой луной земле. Отсутствие машин в такой час — дело обычное, но что-то в том, как одинокое шоссе катится по волнистому дну долины, то исчезая, то появляясь вновь, тревожит Галена Вектора, хотя раньше никогда не тревожило.
— И как нам эту суку ломать, чтобы узнать, что она сделала и что знает? — спрашивает Тротт.
— Делай всё, что потребуется.
— Без ограничений?
— Вообще без. Слишком многое поставлено на карту.
— Будь тут только ты да я, я бы сказал: давай сперва как следует попользуемся этой девкой, а уж потом будем её ломать. Но мне вовсе неохота видеть, как братья Франкенштейны стоят со спущенными штанами.
Позади них Монгер шумно прочищает горло. Говорить он не собирается и не оскорбился, потому что по части подобных вещей это не в его природе. Он просто издаёт шум из-за мокроты.
— Сперва Белден, теперь Нэш, — говорит Тротт. — Так, выходит, эта девка убирает тех, кого считает причастными к тому, что Ночелобо помер?
— Вот это нам и нужно выяснить. Её мотив, то, что она знает.
— А чего ж она восемь месяцев тянула между Белденом и Нэшем?
— Может, боялась, что, если убрать их почти подряд, подозрение слишком явно падёт на неё. А может, чёрт возьми, Ночелобо тут вообще ни при чём.
После паузы Тротт говорит:
— Как бы хороша она ни была с виду, а баба она жёсткая.
— Или просто умеет выживать, только защищается — и делает это хорошо.
— Какой бы она ни была, такая хрень может пустить проект под откос.
— Не пустит. Сделка слишком сладкая, чтобы позволить кому-то вставлять нам палки в колёса.
— Почитай, кто-то уже вставил.
— Это ты к чему?
— А ты подумай об этих восьми месяцах, — говорит Тротт.
— И что в них?
— А то, что на плато ни черта не сделано.
— Сделано немало, — возражает Вектор. — Всё упирается в согласования. Нужны подписи от дохрена каких ведомств. Работа идёт.
— Такими темпами, когда всё закончится, я уже буду в подгузниках для взрослых и собственное имя не вспомню.
— Всё уже схвачено. Им просто надо сделать вид, будто они соблюдают правила. Вообще-то, чем дольше это тянется, тем лучше.
— Это ещё почему?
— Деньги уже выделены с полной защитой от инфляции и с лёгким утверждением перерасходов, безо всяких сроков по результатам.
— У меня-то с результатами никогда проблем не было, — говорит Тротт, — вот только эти сроки и могут сделать брак мрачным делом.
— Ну и
как
нынче поживает Кора?
— Толще стала, злее, нового муженька своего в могилу клюёт раньше срока. Так что, даже если там и землю не начнут рыть, ты думаешь, такому простому работяге, как я, светит годовая премия?
— Будешь доволен. Выплаты уже идут, просто пока не такие большие и не такие быстрые, какими будут позже.
— Значит, нам только и надо, что быть добрыми гражданами да делать своё дело.
— Именно.
— Сломать эту девку, чтобы вытащить из неё всё, что она знает, убить, а потом сжечь дом вместе с ней. В детстве я бы не подумал.
— Не подумал о чём? — спрашивает Вектор.
— О том, как однажды мне будут так щедро платить просто за то, что я веселюсь.
— Великая страна.
— Это уж точно.
Беспокойство Вектора усиливается, и всё же он не понимает, отчего ему так не по себе. На шоссе нет ни одной машины, словно оно ведёт из ниоткуда в никуда. Когда мотор заглохнет, может статься, мир за окнами исчезнет и на его месте останется пустота. Когда они откроют двери, воздуха, может быть, уже не будет.
— Господи, — говорит он.
Тротт косится на него.
— Господи — чего?
— Ничего. Просто я... только сейчас понял, что мы почти приехали. Поворот к её дому будет справа, примерно через милю.
— Это не напротив ли того церковного дома, где четверых застрелили?
— Прямо напротив, да.
— Помнишь ту чокнутую гадалку?
— Какую ещё гадалку?
— Ну, давным-давно она какое-то время промышляла в этом доме, ещё до того, как там церковь устроили.
— Что-то такое я слышал.
— Я однажды к ней ходил, — сообщает Тротт.
— Ты что, веришь в гадалок?
— Это восемнадцать лет назад было. Мне девятнадцать. Я тогда не был таким умным в таких делах, как сейчас.
— И что она тебе сказала? Насколько промахнулась?
— Да ни в какую мишень она и не целилась. Будущее даже у однодневки не увидела бы, будь та уже на середине своих двух дней в этом мире.
— Но что она всё-таки сказала?
— Говорит, денег ей не надо. Хочет только то, что я меньше всего ценю.
— Значит, разводила какую-то аферу.