Друг в ненастье

Харпер удивила Бенни тем, что взяла его за руку. Он не думал, что она боится и ей нужно успокоение — не после того, как на трюк крэггла с глазным яблоком она отреагировала примерно так же, как на фокусника, вытаскивающего голубя из носового платка. На пару секунд ему пришло в голову, что её впечатлил его иствудовский прищур и потенциальная мужественность, но, разумеется, нет. Подходя ко входу в кухню, она прошептала, и загадка тут же разрешилась:

— Если Хэнди нападёт на тебя с порога, просто знай: я проходила курс по тому, как обрабатывать огнестрельные и колото-резаные раны. Я, наверное, смогу удержать тебя в живых, пока не приедет скорая.

— Приятно знать, — сказал он.

Огромная кухня имела всё, что и должна иметь кухня класса люкс, а потом — всё это ещё раз: четыре холодильника-морозильника Sub-Zero, две микроволновки, четыре обычные духовки, два острова, и в каждом — отдельная мойка для овощей, плюс ещё две больших мойки в других местах, две жарочные поверхности, два гриля, два вока, два ледогенератора, два пресс-контейнера для мусора. Брошюра назвала бы это «кухней, оборудованной для крупных светских мероприятий». То есть если ты пригласил на званый ужин на террасе тысячу близких друзей, тебе не нужно надрываться — можно положиться на кейтеринг и провести прекрасный вечер всего-то за четверть миллиона долларов, включая вычурный десерт размером примерно в два напёрстка и хорошие, но не выдающиеся вина.

В этот раз бутылка отличного шампанского стояла в ведёрке со льдом на меньшем острове. Рядом — два фужера Lalique, в золотистой жидкости поднимались крошечные пузырьки. У Хэнди Дюрока был всего одна гостья. Он медленно танцевал с ней в просторном рабочем пространстве вокруг островов.

Точнее, они не столько танцевали, сколько тёрлись друг о друга телами, двигаясь по этому кулинарному чуду. Бенни поразила способность Хэнди безошибочно вести партнёршу по восьмёрке вокруг островов и между ними — при том, что оба они держали глаза закрытыми и соприкасались нижней частью тела так, что у любого от желания — или, точнее, похоти — мгновенно мутнеет голова.

В иных обстоятельствах это было бы забавно, даже смешно: как если бы двое хладнокровных убийц старательно убеждали себя и друг друга, будто у них романтический вечер и будто оба они ещё хранят девственность, которую вот-вот потеряют. Но сейчас это не было смешно, потому что тем, кто был не Хэнди Дюроком, оказалась Джилл Свифт. Та самая Джилл Свифт, которая всего день назад должна была стать невестой Бенни; топ-агент не «Сёрфсайда», а «Прекрасного дома»; и, судя по всему, человек, который рассматривает несчастье бывшего жениха как карьерную возможность.

Хэнди, должно быть, почувствовал неладное. Он выключил питание у собственного вращающегося таза, открыл глаза и посмотрел на Бенни с куда меньшим восторгом, чем тот, с каким он любовался у себя в кабинете моделью McLaren Speedtail в половину натуральной величины.

— Что за… — сказал он, и снова: — Что за… — так и не решив, какое третье слово лучше всего завершит вопрос.

Джилл смогла выключить свой таз и грудь только после второго «что за…». Открыв глаза, она повернула голову, чтобы увидеть Бенни. За время их ухаживания Бенни ни разу не видел, чтобы её прекрасное лицо одновременно перекашивали удивление, ярость и злобное намерение — как сейчас.

Пока бывшая не успела вспомнить строку из Тейлор Свифт или Леди Гаги, Бенни заглянул дальше в поп-музыкальную историю и процитировал строчку из «Runaround Sue» Диона.

Танцующие были так ошарашены вторжением, что в замедленной съёмке расплелись из объятий и из соприкосновений бёдер — словно шаттл отстыковывается от шлюза Международной космической станции в невесомости.

Самообладание, любезность и профессиональная приветливость крайне успешного агента по недвижимости у Джилл испарились. Сделав шаг к ним, она превратилась в ядовитую, ухмыляющуюся мегеру из плохой мыльной оперы.

— Щеночек Бенни переключился в режим сталкера. Следи за манерами, щенок. Не обмочи мне дом. И что это за бодренькая малявка-беженка из диснеевского школьного спецвыпуска?

Прежде чем Бенни успел ответить, его спутница поразила его тем, что сказала совершенно бодреньким тоном:

— Помнишь те разы, когда он занимался с тобой любовью и называл тебя Харпер? Это была я.

— А-а, — сказала Джилл, — маленькая мисс Смешная Шляпка — язык острый.

— Не горчи, — нежно попросила Харпер. — Ты потеряла единственного мужчину, который тебя когда-либо удовлетворял, но ты найдёшь другого.

Харпер сознательно нажала психологическую кнопку, о существовании которой Бенни даже не подозревал. По причинам, которых он не понимал, Джилл-красавица внезапно сама себя обезобразила и стала Злой Джилл — такой, что, встреть он её в тёмном переулке, вскрикнул бы. Её идеально вылепленное тело чуть-чуть, но при этом фундаментально перекрутилось в колючую анатомию Круэллы де Виль. Лицо окаменело, черты заострились, кровь отхлынула, будто она только что устроила пир Дракуле. Её так триггернуло, что она сказала совсем не то, что хотела сказать.

— К твоему сведению, Барби без мозгов, я удовлетворила многих мужчин,

многих

.

Хэнди выглядел удивлённым — но не так, как выглядят, когда получают приятный подарок, — а Джилл выглядела настолько же разъярённой, насколько и опозоренной. Она торопливо исправилась, хотя и это не донесло мысль, которую она желала донести:

— Я хочу сказать, многие мужчины

удовлетворяли меня

.

Бенни испытал к Джилл такую жалость, что ему захотелось её обнять и сказать, что всё будет хорошо. Но, интуитивно понимая, что она может откусить ему пальцы, он удержался.

Вместо того чтобы исправиться во второй раз и ещё глубже провалиться в оговорки, она сказала:

— Хэнди, чёрт возьми, сделай что-нибудь. Это

твой

дом. Что они тут делают?

На ближайшей плите на холодной конфорке стояла сковорода, как будто позже вечером Хэнди собирался что-то поджарить или приготовить фламбе из черной вишни на юбилей. Он схватил это нестандартное оружие домашней обороны, взмахнул им и сказал:

— Бенни, я не хочу причинять тебе вред. У нас всегда были такие сердечные отношения.

— До вчерашнего дня, — сказал Бенни.

— Ты был мне как сын, почти как сын… такой, какого я хотел бы, будь у меня сын, если бы я когда-нибудь стал отцом.

— Ты не хочешь быть моим отцом, — сказал Бенни. — Это опасная работа. Моего отца застрелили в спину, а отчима ударили ножом в спину.