Страница 150 из 209
что она сделала с его головой?
— Я полагаю, — сказал Менгисту, — что его голова, а точнее — мозг, была приспособлена для приёма сообщений, передаваемых со сверхсветовой скоростью с какого-то мира где-то в Млечном Пути, а может, и из другой галактики — через кротовую нору. Осмелюсь предположить, что эти передачи — не что-то столь безобидное, как звуковая дорожка инопланетного игрового шоу, и не тёплое приветствие одной разумной расы другой.
Для Бенни это звучало вполне убедительно. Будь его отцом не Большой Эл, а матерью — не Наоми; не проведи он девять месяцев под опекой своей горькой, одержимой смертью бабушки Козимы; не будь Мордред Меррик его наставником в беверли-хиллзские годы, а мистер Редьярд Бромли — плачущим дворецким, — он, возможно, счёл бы предположение Менгисту сомнительным. Но люди и события его жизни сформировали из него мальчика, который без труда принимал идею о межгалактическом радиоприёмнике в виде отрубленной головы.
Приближаясь к школе, они заметили перед Домом Фелтхаммер длинный лимузин — чёрный Cadillac. Прежде ни один из них не видел на территории такой машины. При той тяжёлой ситуации, в какой они оказались, было естественно сразу решить: лимузин привёз в Брайарбуш ещё одну угрозу.
— А что, если это она? — сказал Юрген. — Может, она знает, что мы сделали. Может, поняла это в ту же секунду, как мы разбили стекло в кухонной двери, и теперь вернулась.
Бенни покачал головой.
— Она не должна вернуться до завтра. И, скорее всего, прилетела бы обратно на вертолёте.
— Полностью согласен, — сказал Менгисту. — Не будем отвлекаться на машину зловещего вида. Время уходит. Нам необходимо привести наш план в действие и сбежать из Брайарбуша сегодня.
— План, — сказал Бенни. — Ваш план. Похоже, настало время, когда я должен узнать, в чём он состоит.
— У Юргена есть особенный дядя.
— В каком смысле особенный?
— Он хороший, — сказал Юрген. — Совсем не такой, как остальные в семье. Хороший и в здравом уме, а все остальные с ним не водятся. Ненавидят его. Он нас приютит и никому ничего не скажет.
— Школа вас к нему не отпустит.
— Конечно нет, — сказал Юрген. — Нам придётся сбежать отсюда и добраться до него самим. Он живёт в Аризоне, далеко от остальной семьи.
— Мы намерены, — сказал Менгисту, — раствориться в лесу и пройти на юг примерно семнадцать миль до маленького городка Смаквилл, где найдём способ позвонить дяде Юргена, а он затем приедет и отвезёт нас в Аризону.
— Есть город под названием Смаквилл?
— Кажется невероятным, но есть.
— Семнадцать миль по этим лесам — это всё равно что тысяча, — сказал Бенни.
— У нас есть компас и карта троп, — сказал Менгисту. — В это время года змеи проблемой не станут. Мы сознаём, что должны следить за медведями и пумами. Мы не исключаем и возможности встретить какого-нибудь развращённого, заросшего бородой типа, живущего в развалюхе среди леса, кормящегося дарами природы и одержимого противоестественной похотью: он может похищать девочек и мальчиков, держать их сексуальными рабами, а потом убить и съесть. Однако мы не глупы и полны решимости. У нас будут наши головы на плечах и надежда на Аризону. Мы по-прежнему убеждены, что доберёмся до Смаквилла и в итоге до Аризоны — если только оба не сломаем ноги при падении, не утонем во внезапном паводке или не наткнёмся на целый культ извращенцев в таком количестве, что они нас одолеют.
Юрген сказал:
— Ну так что, ты с нами?
— Безусловно.
Они как раз подошли к лимузину, который выглядел достаточно длинным, чтобы в нём поместилось восемь пассажиров. Двигатель работал на холостом ходу. Стёкла были так сильно затонированы, что за ними ничего нельзя было разглядеть.
Задняя дверь распахнулась, и мальчики вздрогнули; из машины вышла женщина в элегантном чёрно-белом пальто с меховым воротником.
Бенни сказал:
— Мама?
Она ведь должна была целый год путешествовать вокруг света вместе с Джубалом.
— Твой отчим умер, — объявила она. — Наследство оказалось меньше, чем я ожидала. Брайарбуш нам больше не по карману. Я отчислила тебя из школы, и мы должны уехать немедленно.
Хотя Бенни уже привык к жизненному пути, на котором внезапные шпильки и крутые развороты были обычным делом, к этому он готов не был.
— Но я не могу, — возразил он. — Здесь происходит кое-что важное. Очень важное. У меня здесь друзья.
Наоми улыбнулась Юргену и Менгисту, но улыбка эта была такой холодной и хрупкой, что Бенни бы не удивился, увидев, как её губы трескаются, словно расколотый лёд, и осыпаются с лица. Пальто её не было сшито из шкурок ста одного щенка далматина, но в ней появилось новое злодейское качество — темнее той равнодушной отстранённости, с какой она нередко относилась к сыну прежде. Впервые мать напомнила ему бабушку Козиму.
— Я уже собрала всё из твоей комнаты, Бенни. Омар уложил чемоданы в багажник. Сегодня вечером у меня встреча в Сан-Франциско. Мы должны выехать немедленно. Будь хорошим мальчиком и садись в машину.
— У меня здесь друзья, —
жалобно сказал Бенни.
Прежде у него никогда не было друзей. Он вообще не понимал по-настоящему, что такое настоящая дружба, пока не встретил Юргена и Менгисту. И теперь, спустя меньше чем три месяца, его уводили от них. Он должен был связать свою судьбу с их судьбой, рискнуть быть съеденным медведями, пумами и какими-нибудь заросшими бородой вырожденцами, чтобы заслужить себе новый дом в Аризоне.
Омар, шофёр в чёрном костюме, уже вышел из-за руля и обошёл лимузин, словно был готов обращаться с Бенни как с багажом. Приземистый, мускулистый экземпляр с нависшими надбровьями, он выглядел так, будто ему полагались клыки.
Не тронутая мольбой сына, Наоми нетерпеливо постукивала одной ногой по булыжникам.
— Попрощайся с друзьями и садись в машину.
Как ужасно было быть молодым и зависимым. Как безнадёжно всё казалось, когда те, у кого ты находишься под опекой, почти ничего о тебе не знают и не желают узнавать больше.