Страница 112 из 209
— Никогда не думал, что это можно так сформулировать. Это правда, и нет ничего плохого в том, чтобы быть мудрее своих лет, но всё же это немного печально.
— Это очень печально, — сказал Юрген.
— Прекратить и не начинать прямо сейчас. Мы не будем устраивать жалостливые посиделки, — сказал Менгисту и продолжил прежнюю мысль. —
Однако
при всём нашем опыте мы всё равно мальчишки, дети. Если дети заявят, что видели бледного, лысого человека-жука с серыми губами и жёлтыми зубами, диспетчер 911 ни за что не пришлёт группу SWAT.
Признание этой истины породило ещё одну тишину, которую нарушил только Бенни:
— Нам нужна фотография Гэлсбери. Если раздобудем камеру, снова пойдём на крышу лаборатории и выманим Гэлсбери к световому люку.
Юрген откинулся в кресле.
— Они решат, что снимок сделан в фотошопе.
Паузы становились всё чаще и всё длиннее.
Юрген достал из холодильника ещё три банки колы.
— Больше никакого аспирина, — сказал Менгисту. — Кровь будет такая жидкая, что я умру от пореза бумагой.
Одна возможность пришла Бенни в голову некоторое время назад, но он не хотел задерживаться на ней. Нежелательные картины всё равно теснились у него в голове, и он сказал:
— Как думаете, Гэлсбери мог съесть миссис Бэйнберри-Смит?
Юрген зажал уши ладонями, словно пытался задним числом заблокировать эту жуткую мысль.
— Он устроился в лабораторию, чтобы получить шанс вдуть ей, а не сожрать.
— Его потребности могли измениться вместе с физиологией.
— Ну, она наверняка вкуснее, чем её печенье.
— Печенье у неё было нормальное, — сказал Бенни, — даже если и пахло грибами.
Как обычно, Менгисту привнёс в разговор логику.
— Если бы жена директора была съедена монстром собственного производства, это вызвало бы немалый переполох даже в Академии Брайарбуш. А переполоха не было. Не было даже преподавательского собрания, чтобы обсудить, кто будет вести курс миссис Бэйнберри-Смит по истории Италии пятнадцатого века. Преподавательские собрания всегда становятся бешено шумными. Мы бы услышали этот гвалт.
Юрген осел в кресле ещё глубже.
— Есть ещё одна штука, от которой ты наделаешь в штаны, если слишком долго о ней думать. В книгах и фильмах, когда есть лаборатория, полная монстров, или отель, полный убийственных призраков, или что угодно такое, всё всегда заканчивается огнём. Должно закончиться огнём — всё и все сгорают, чтобы угроза исчезла.
— Иногда место накрывают ядерным ударом, — сказал Бенни.
— Я бы предпочёл, чтобы меня накрыло ядерным ударом, чтобы я испарился в одно мгновение, — сказал Юрген, — чем медленно сгореть заживо.
— Нас не накроют ядерным ударом и не сожгут, — сказал Менгисту так, будто мог складывать судьбу под себя так же легко, как долларовые купюры. — По крайней мере, не в ближайшие день-два. Или даже три. Между тем моральный вопрос страданий Гэлсбери по-прежнему стоит перед нами. Мы должны думать об этом всю ночь и к завтрашнему дню прийти к плану действий.
Хотя Менгисту Гидада и был мудр не по годам, будущего он видеть не умел. Жестокое разрешение проблемы Прескотта Гэлсбери произошло позже той же ночью, уже после отбоя.
(Должен сказать вам: Спайк отмечает, что последние строки этой главы — пример сюжетного приёма под названием «предвосхищение», полезного для того, чтобы задать настроение и создать атмосферу тревожного ожидания. Спайк предлагает: если вы состоите в читательском клубе, имеет смысл обсудить это и сопоставить эти строки с репликами трёх ведьм в первом акте «Макбета»).