Преступление по Достоевскому

50.

50.

Ловить лучше на живца,

подсекать — на убой.

#МариЛовушка

Это было очень мрачное место, в конце огромного ставрогинского парка, где начинался старый заказной лес и стоял грот из диких камней, со сгнившими столом и скамейками. Огромные вековые сосны неясными пятнами выделялись во мраке, и в двух шагах нельзя было рассмотреть друг друга. Поэтому нам с Кирилловым легко было спрятаться в овраге неподалёку от грота и подготовить всё для Верховенского.

Место оказалось просто ужасное. И как Шатов догадался выбрать его? Далеко, криков тут никто не услышит. Так ещё и пруд рядом. Кажется, в этом-то пруду и притопят труп Шатова.

Я поёжилась, когда в вечерней тьме мелькнули тени.

Верховенский, Липутин и Виргинский принесли фонари и крались как светлячки среди деревьев. Уровень их организации равнялся нулю, говорили они громко, считая себя в безопасности. Хотя я, кажется, уже доказала, что со мной шутки плохи.

Неужели этот урод Верховенский рассчитывал на внезапность? Он же в курсе, что я знаю о его намерениях.

Всех слов мы не разобрали, но будущие уголовники точно спорили, стоит ли убивать Шатова и насколько риск оправдан. Верховенский клялся, что видел донос, и Шатов обязательно сдаст на всех революционеров, и их всех скопом отправят в Сибирь.

— Они настоящие подлецы, — зло прошептал Кириллов рядом со мной.

Я сжала его руку остерегая. Мы находились слишком близко, нас могли услышать. Мы притаились в гроте за грудой хлама из обломков столов и стульев. С каждой минутой становилось всё холоднее. И начался обычный для этого города вязкий затяжной дождь. Зонт открыть возможности не было, и Кириллов укрыл меня своим пальто.

Со нашей стороны отчётливо видны были тени полицейских, спрятавшихся в гроте, но подельники Верховенского их не замечали. Или это я их видела, потому что знала, куда смотреть?

— Так нельзя, господа! — вскричал громко один из заговорщиков и ушёл. И они опять принялись спорить, теперь уже с удвоенным напором, и кричали, пока не появился сам предмет разногласия.

Шатов разглядывал собравшихся исподлобья, уже зная, для чего они тут собрались. Он был лохмат, возбуждён и явно нервничал. Пальто висело расстёгнутое, волосы светились в свете фонарей золотым нимбом.

— Верховенский тоже тут прячется? — насмешливо спросил Шатов. Он подул на руки, и пар вырвался из его рта. На этот вопрос подельники заволновались и заотнекивались.

Верховенский и ещё один мужчина, действительно спрятались рядом. Шатов, должно быть, слышал, как они второпях бежали в укрытие: один в грот, а другой к нам. Меня так и подмывало подползти и садануть Верховенского, который стоял за деревом недалеко от нас прикладом ружья.

— Разве ж вы тут не ради печатного станка собрались? — Шатов потёр свою грудь. — Идёмте.

Он прошёл шагов десять, к гроту, так чтобы с одной стороны оказалась каменная стена грота, и указал под корень большого дуба.

— Тут.

В эту самую минуту сзади на Шатова бросился из-за дерева Толкаченко, а Эркель схватил его за локти. Липутин накинулся спереди. Все трое тотчас же сбили Шатова с ног и придавили к земле.

Свист остановил выбегающего Верховенского, который как раз вытащил пистолет и с безумной усмешкой летел к драке.

Двое полицейских наставили оружие на Верховенского. Ещё трое окружили собравшихся, все были вооружены. Жаль, спрятавшихся в гроте должны были обезвредить до того, как они выбегут.

Кириллов выскочил из засады и остановился возле полицейских, преграждающих злодеям путь к побегу.

— Доложил всё-таки, — сплюнул на землю Лапутин, глядя с ненавистью на Шатова.

— Нет, вас сдал Верховенский, — я ткнула ружьём в сторону остановившегося злодея. Я шла гораздо медленне Кириллова, бежать не могла совсем, поэтому немного отстала. — Он выторговал побег в Европу в обмен на вашу ячейку.

Собравшиеся злоумышленники уставились на Верховенского.

— Это же неправда, Пётр Степанович? — спросил надтреснутым ломким голосом молодой офицер, что приходил к Шатову.

— Он всю ночь в полиции провёл, — подлила я маслица в огонь недоверия. — Боялся, что его самого посадят, иначе зачем бы ему нужна была жертва?

— Врёшь, сволочь, — Верховенский неожиданно развернулся ко мне, блеснул дикими глазами в темноте и выстрелил.

Меня снесло на несколько метров.