Преступление по Достоевскому

45.

Если держишь в одиночку шар земной,

напрягай не шею, а колени.

Совет тренера.

#МариГруз

Фигура Ставрогина отличалась чрезмерной мужественностью, плечи были слишком широкими, взгляд прожигающим.

Да на меня даже врач так пристально никогда не смотрел. Я почувствовала, как у меня пульс участился в запястьях. Забарабанил, как на допросе.

Сама я то и дело цеплялась взглядом за его губы и размышляла, что мне будет, если начала поцелую главного героя и только потом убью?

Можно так?

Или лучше глумиться уже после его свержения?

Я быстро помотала головой, отгоняя дурацкие мысли.

Легче не стало.

В оригинальной истории Ставрогин соблазнил Лизавету, провёл с нейночь, а потом её растерзала толпа, обвинив в смерти Марии Лебядкиной. Теперь Лизавета точно никуда с главным ловеласом не убежит, и терпеть его придётся мне.

— Я всегда знал, что гений и безумие ходят рядом, но вы удивили даже меня, — говорил Ставрогин красиво, бархатно. Как герой романа. Блин, он и есть герой романа.

— Вас нетрудно удивить, поверьте. И подождите, сегодня будет день сюрпризов. — я отсалютовала ему разбавленным шампанским. Вода чувствовалась даже для меня. Ну ничего, зато никто не подерётся.

И я залпом допила напиток.

— Вы разительно изменились, Мария Тимофеевна. Стали необычной и притягательной. И кажется, это наше взаимодействие сделало вас такой? — выдвинул идею Ставрогин.

И я подавилась глотком.

Ставрогин подал мне платок и даже помог вытереть уголок губ. Пахло от платка так, будто Ставрогин вылил на него литр одеколона.

Я действительно принарядилась. Не так пафосно, как Лизавета в своём голубом платье с грандиозной юбкой, которая шуршала при каждом движении, но тоже выглядела вполне прилично.

Я выбрала светло-бежевое платье с вышивкой из роз, довольно скромное по меркам местной моды, зато подчёркивающее фигуру и мои платиновые волосы, которые теперь лоснились и блестели на солнце, потому что я на них литра три масок угрохала.

Шатов дар речи потерял, как меня сегодня увидел, а Кириллов, наоборот, обрёл. Вот только сказал он не очень приятное. Будем считать, это он от зависти.

— Не надейтесь, вы останетесь одиноким, всеми брошенным неудачником. А я стану вашей вдовой и наследницей всех ваших денег, — заявила я ему, чем вызвала недоумение.

Это меня не удовлетворило. Мне нужны были эмоции, чувства. Желательно бешенство и апокалипсис.

И я придвинулась к Ставрогину ближе:

— Вы же собирались объявить меня вашей женой и что молчите? Струсили?

— Жду подходящего момента...

— Ни цветов мне не принесли, ни подарков. — Я показательно хмыкнула, стараясь, чтобы наше общение выглядело воркованием влюблённой пары. — Не годитесь вы в мои ухажеры.

Краем глаза заметила шоковое состояние Шатова, веселье Васьки, злость Верховенского, который как раз тоже нарисовался на празднике, и раздражение Кириллова.

Двойной агент Кириллов стоял у колонны. Он отказался от вина, предпочтя воду. Его пальцы сжались на стакане так, что костяшки побелели. Он смотрел на нас со Ставрогиным, и не понятно было, о чём он думает. Как сдать меня Верховенскому? Как побыстрее застрелиться? Он встретился со мной взглядом, лицо его побелело. Он сделал резкий вдох, поставил стакан на стул, на котором сидел ранее и направился к выходу. Его остановил Шатов.

— Воздух здесь тяжёлый, — донеслось до меня сквозь воркование Ставрогина. Кириллов отодвинул Шатова с дороги. — Мне нужно пройтись.

Я почувствовала холод в груди, как есть предатель. Что-то знает, но не говорит. Моё преимущество в виде знаний стремительно таяло. И всё из-за одного конкретного человека. Кириллов не откажется ни от своих идей, ни от своей преданности Верховенскому. Не преданности ради даже, а безразличия.

Я понимала, что нельзя переписать уже созданные характеры, но перестала воспринимать местных как героев романа, за исключением разве что Ставрогина. Его сила была слишком подавляющей для обычного человека.

Николай Всеволодович во время моих размышлений снял перчатку, и его длинные аристократические пальцы протянулись ко мне.

— Вы говорите о вещах, которых не существуют, — Ставрогин схватил мою ладонь и поцеловал её. — Откуда такие знания?

— В школе на отлично училась, — соврала я. На отлично я только сериала смотрела. Я не собиралась гнобить главного героя сейчас и при таком количестве народа. Но прикосновение Ставрогина пронзило меня словно молнией. К тому же он меня так и не отпустил, и я чувствовала, что вот-вот поддамся безумной харизме этого гада. И я решила, что тянуть не имеет смысла. Чему быть того не избежать. — Я ваша жена, и всё ваше принадлежит мне, не так ли?

Ставрогин рассмеялся и кивнул.

— Да, при всех признаю, — он обнял меня и притянул к себе. — Мария Тимофеевна Лебядкина жена мне вот уже пять лет. И я её боготворю.