Страница 45 из 55
44.
44.
Безумец и гений
часто ходят рядом,
и, как правило,
мимо здравого смысла.
#МариГениальность
Это был не настоящий фильм.
Просто набор слайдов.
На вид много чудного, а между тем дело ясное, как свечка, и простое, как палец.
За неделю мы сделали около пятисот снимков в лавке фотографа «Брауна», он осчастливился от такого количества заказов и выполнял все мои требования без споров и нареканий.
Фотографии были не обычными, я рисовала или вырезала рисунки из газет и склеивала в коллажи, чтобы создать иллюзия фотошота и объёма. А главной моделью была, конечно же, Лизавета.
Как и все барышни, она полюбила позировать. Тем более что сюжет был необычный.
Изображение на стене показало девочку на набережной. Затем сменилось портретом взрослой девушки, в которой теперь можно было узнать Лизу.
Благоговейное молчание воцарилось в зале. Все лишние звуки стихли. И Степан Трофимович степенно, на манер диктора, заговорил:
— Слышу голос из прекрасного далёка,
Голос утренний в серебряной росе.
Слышу голос, и манящая дорога
Кружит голову, как в детстве карусель.
Лиза на слайде коснулась рукой двери с надписью «Аптека» и оказалась лицом-лицом с молодым человеком. Естественно, Маврикием Николаевичем.
— Я клянусь, что стану чище и добрее
И в беде не брошу друга никогда.
Слышу голос и спешу на зов скорее
По дороге, на которой нет следа.
Они пошли вдоль Невы, а город на их фоне менялся. Здания становились выше, росли, пока не превратились в небоскрёбы. И на последнем слайде к паре присоединился мальчик, сразу понятно, что их сын.
Кто-то в зале перекрестился. Девушка у рояля прикрыла рот ладонью.
Я приостановила слайды, так как Степан Трофимович немного не поспевал за картинкой. Он всё-таки говорил гораздо медленнее, чем я думала. Да как и всё здесь, собственно.
— Слышу голос из прекрасного далёка,
Он зовёт меня не в райские края.
Слышу голос, голос спрашивает строго:
«А сегодня, что для завтра сделал я?»
Финальная картинка изображала семью, стоящую на набережной и с надеждой наблюдающую за изменением мира.
Небоскрёбы вырезали из бумаги, а ребёнка изображал Васька.
Проектор погас, Степан Трофимович, стоявший слева от сцены, вышел на середину и поклонился:
— Это наше будущее, и оно совсем рядом. — Имея в виду кинематограф.
Маврикий Николаевич, сидящий вместе с Лизаветой в зале, зааплодировал первым. Вскочил и поцеловал ручку своей невесте.
— Вы божественны! Вы лучшая из лучших… актриса. — вспомнил он мои слова.
А я мысленно поправила:
«Первая актриса, конечно она лучшая».
В первом ряду встала дама с красными щеками и, обмахиваясь веером, выбежала вон из зала.
— Что это за ерунда? — крикнул мужчина рядом. Он погладил роскошные чёрные усы и заявил. — Вы к чему подстрекаете, сударь!
— Где вы подстрекательство увидели? — я выступила из своего укрытия к Степану Трофимовичу. — Это называется диафильм. Со временем будет общедоступным развлечением. Главную роль в фильме исполнила замечательная и неповторимая Лизавета Николаевна. И её друг Маврикий Николаевич, помогал им Василий Сергеевич, это мальчик, вообще-то. А создал проектор фотограф фирмы Альфреда Лоренса по чертежам Алексея Ниловича Кириллова. В остальном это простая физика и механика. Стекло, линзы, свет. Я показываю, что уже существует.
Из-за колонны выскользнул парень в сером пиджаке, окинул собравшихся взглядом и что-то шепнул рядом сидящей даме. Та вспыхнула и поднялась:
— Никто не станет такое терпеть. Это глупости! Что за непотребство? — прокричала громко. — Это позёрство! Что за стихи антицарские?
— Это простой вопрос. Все мы должны внести вклад в будущее. Люди должны работать ради своей страны, ради того, чтобы нашим детям жилось лучше. — Я погладила улыбающегося Ваську по голове. — Я раньше думала, что знаю абсолютно все, но попав сюда, поняла, что не знаю очень много. И это обидно. Потому что я бы хотела рассказать как устроен двигатель, как мы полетим к звездам. Да. даже не в небо! В небе полет будет обыкновенным делом. Мы высадимся на луне. Мы будем строить острава. А наша страна станет такой огромной, но разрушить ее никто не сможет. — Я говорила и говорила, слова вырывались из меня, будто я подготовилась и пыталась записать их на камеру, а на самом деле, я вдруг захотела доказать всем этим собравшимся здесь людям, что их ждет лучшая жизнь.
Ропот затих, люди стали прислушиваться и качать головами. Некоторые, особенно женщины прикрыли рты веером. Лизавета кивала, и даже Кириллов слегка улыбнулся.