Преступление по Достоевскому

42.

42.

Управлять толпой просто —

стань ей.

#МариКоманда

— Босс, вам к губернатору надо. Встреча же с рабочими. А вы сказали к нему доставить письмо. Вот ответ. — Васька разбудил меня рано утром. Я с тоской посмотрела в окно, отметив, что поезд так и стоит на перроне, по которому теперь весело прогуливались цыгане. Они не боялись ни дождя, ни полицейских.

Неприятненько.

Забрала конверт. Губернатора местного звали Андрей Антонович фон Лембке. Вот как так? Имя русское, а фамилия немецкая? Эх, нет на него деда моего. И он отказался встречаться с рабочими уже в пятый раз. Кто бы сомневался.

Шатов, ночевавший сегодня в соседнем купе, выполз лохматый и опухший. Мы с ним переглянулись.

Для переговоров с рабочими нам нужен был Кириллов. Тянуть больше не имело смысла, встречу назначили на сегодня. Идти к нему было неудобно, страшно и противно. Но я взяла себя в руки, гордость засунула подальше, а опасения оставила на потом. Всё-таки Кириллов мне необходим как инженер.

Как и ожидалось, Кириллов не отнекивался и послушно пошёл с нами. Кажется, ему было параллельно на всех. Он взирал на происходящее с той же невозмутимостью, что и хроникёр - просто наблюдая за событиями и принимая ничью сторону. Так, я во всяком случае, надеялась.

Допрашивать его, передал ли он мои планы Верховенскому, не стала. Он не рассказал мне о злодее, значит, и ему ничего не выдаст, понадеялась я. Кидать претензии показалось глупо и по-детски. Поэтому мы с Кирилловым переглядывались порядка минуты у порога, пока Васька докладывал, что очередной отворот получил от губернатора, а потом Кириллов кивнул и просто сказал:

— Идёмте.

Ну мы и пошли.

Через несколько минут мы, я, Васька, Кириллов и Шатов, стояли возле резиденции губернатора. Без какой-либо надежды на то, что нас примут.

Я передала Ваське стопку утренних газет, купленных по пути, и передёрнула плечами. Собирался дождь, стоять стало неуютно и холодно.

Губернатор среагировал довольно медленно. Прошло целых двадцать минут, слуга всё-таки пригласил нас в кабинет.

Губернатор Твери в 1870 году носил военный костюм с орденами и фуражку с пером. Я бы сказала, что принарядился к нашей встречи, если бы он не оглядел нас с презрением и ленью.

— Добрый день, Андрей Антонович, имею честь представить вам Мирию Тимофеевну Лебядкину и Ивана Павловича Шатова. — Кириллов поклонился.

— Уже донесли, — губернатор смял записку и показал на газеты. — Какую наглость вы на себя взяли, опубликовать такое? Я ничего не имею к этим людям, и связывать меня с ними — это клевета и позор.

— В чём же позор? Вам необходимо утихомирить рабочих, и вы покажете себя в лучшем свете. — Кириллов посмотрел на меня.

— Вы очень поможете рабочим, сделаете доброе дело, — дружелюбно улыбнулась я, выступив вперёд. — Если согласитесь на некоторые уступки. Я тут список накидала.

И я выложила на стол подготовленные записи. На самом деле там значились самые стандартные требования:

— семидневная рабочая неделя;

— отпуск на двадцать восемь дней в году;

— восьмичасовой рабочий день;

— Возможность варьировать график работы и бонусы для участников рабочей партии.

Но для губернатора они показались немыслимыми и абсурдными, о чём он мне заявил в очень нелицеприятной манере, а именно: бросил в меня записями, ещё и оплевал прикрикнув:

— Вы сумасшедшая!!!

Шатов с Кирилловым понимающе вздохнули.

— Вам не обязательно на всё соглашаться, — затараторила я и заговорщицки подмигнула. — В газетах написано, что вы согласились с требованиями, но не написано с какими. Если вы будете предупредительны, то составите свои требования, согласуете их и заставите рабочих их принять. Они ещё и обрадуются.

— Но как же так? — Фон Лембке вчитался в заголовок, а я продолжила:

— Вы убьёте трёх зайцев: успокоите людей, покажете себя умным управляющим и добрым человеком.

— Но у меня нет работы для них. Фабрика закрылась, какой смысл во всех этих уступках, — губернатор протёр белым платком лоб под тяжёлой шляпой. Возможно, оказаться умным управляющим его немного прельщала.

— У вас больница в плачевном состоянии. Я как инженер подтверждаю необходимость ремонта, — Кириллов подал губернатору свёрнутый ватман. Это был план нового здания больницы, ради которого мы и взяли с собой Кириллова. — И мост вы планировали проспонсировать.

В двенадцать часов пополудни губернатор уже пребывал в отличном расположении духа и всё в том же вычурном костюме военного с пером.

Рабочие пришли к управе в срок, все вооружённые подручными средствами: паками, мётлами, молотками. Особенно лопат много встречалось.

Видно было, что они бедные, худые и немытые, почти у всех одежда выглядела страшно старой и холодной. А у нас, между прочим, отвратительный климат.

— Я выслушаю вас, — произнёс губернатор громко. — Но прошу без крика.