Преступление по Достоевскому

10.

10.

Не стоит лишний раз налегать на еду, чаще всего это приводит к ВЕСомым последствиям.

#МариЖор

Я буквально выпала перед старым домом, откуда с таким трудом сбежала. Все мысли свелись к одному: поесть и свалить. Бледнолицый маньяк как раз набирал воду из колодца. Да, прямо ведром. Достал и прямо из ведра сделал глоток.

— Недолго тебе жить осталось, там бактерий больше, чем водорода, — буркнула я Бледному. Тот поперхнулся и закашлялся. — Мне нужна еда.

Бледный закашлялся сильнее.

— Я вам не слуга, Мария Тимофеевна, — он оставил ведро и поправил лёгкое пальтишко, которому я всё равно завидовала. Шаль, выданная названым братом, совсем не грела.

— По-братски помоги, а то голова уже кружится, — я отмела все его возражения. — Не оставишь же ты женщину в беде?

— Мне до вас никакого дела…

— Вот и отлично. Покормишь, и я отстану. По рукам?

Бледный кивнул, отвёл меня в свою каморку. Выдал чай и холодные пироги с капустой. Несвежие и кислые. Но всё равно очень вкусные. Я даже прослезилась. Так, хорошо было просто сидеть и кушать, запивая пироги чаем.

— А макиато на кокосовом молоке у вас нет? — уточнила, окончательно согревшись и насытившись. Стало хорошо и хотелось спать.

— Опять вы, Мария Тимофеевна, блаженствуете. — Бледный усмехнулся и покосился на часы.

Я прямо чувствовала, как ему не терпелось выставить меня, ему явно было неприятно моё общество. Но назло ему, я продолжала сидеть и даже подлила себе чаю. Сахара у Бледного не нашлось.

— Хочешь, чтобы все тебя оставили в покое? — Я подпёрла щеку кулаком. Если он так нервничает, значит, ему есть что скрывать? Вдруг я смогу разоблачить его? — Тогда расскажи, зачем вы всё это затеяли? Хотите свести меня с ума? Это шоу? Испытание?

— Откуда вы знаете про договорённость? — В голосе Бледного появилось беспокойство. Рука, сжимающая стеклянный стакан, слегка задрожала.

— Я всё сразу поняла.

— Неправду говорите.

— Вас посадят. — На самом деле, мне было обидно, что и он и трус Шатов бросили меня один на один с мучителем, и позволили ему избивать меня. Они обязаны заплатить за это.

— Вам бы, Мария Тимофеевна, отдохнуть. Вы устали, вот и глупости у вас на уме. Мои дела с Петром Степановичем вас не касаются. И попрошу вас не вмешиваться. Это моё решение, и я твёрдо буду стоять на своём…

Кажется, под эту монотонную и неторопливую речь я и уснула.

Следующее, что помню, это как меня трясут за плечо.

У него были острые, тонкие пальцы, костюм в светлую клетку, светлые волосы и едва заметные редкие усики. Тот самый Тявкалка тряхнул меня ещё раз и известил:

— Прошу вас за мной, Мария Тимофеевна. Николай Всеволодович просил перевести вас в другой дом.

Я проморгалась, пытаясь вспомнить, кто такой этот Николай Всеволодович? И как это Тявкалка здесь оказался?

А мужики уже вовсю таскали вещи в широкую телегу, в которой уже сидел Лебядкин. Вещи были завязаны в тюки и мешки, и «брат» развалился поверх них и вальяжно поигрывал короткой плёткой. Увидев эту картину, я попятилась. Но Тявкалка крепко держал меня за локоть и насильно усадил рядом с Лебядкиным.

— Просьба Николая Всеволодовича, — повторил он. И я вспомнила красавчика и его обещание. Может быть, они решили пересмотреть условия моего участия в шоу?

Бледный стоял рядом и с непоколебимым спокойствием наблюдал, как меня грузят вместе с вещами.

— А этого сразу можно убрать? — тыкнула я пальцем в «брата».

— Куда же мы денем родственника вашего, дорогая Мария Тимофеевна? — затявкал Тявкалка с улыбочкой, от которой усики его задвигались. — Нельзя, увы, выбрать для себя семью, это наше наказание. Но я вас преотличнейше понимаю. Сам имею несчастие страдать по тому же поводу.

— Вы не поняли, он опять будет меня бить, его изолировать надо!

— Помолчи, бешеная! — прикрикнул на меня Лебедкин и показал мне кулак.

Я тут же вся сжалась. Вспомнились и пироги, и чай. Я должна была сбежать, пока была возможность, а я всё прожрала! Дура!

Я не могу с ними никуда ехать!

А если новый дом — это не царские палаты красавчика?

Предчувствие било тревогу. Ладони вспотели, это мог быть страх перед Лебядкиным или просто паника. Я подорвалась, но тяжёлая рука «брата» усадила обратно.

А Тявкалка разулыбался.

— Так будет для всех сподручнее, дорогая наша Мария Тимофеевна. — И телега покатила по дороге, через мост.