Страница 130 из 214
Было ясно, что они знают: она знаменитая актриса, но никто из них не заговаривал ни о её долгоиграющем телесериале, ни о её кассовых фильмах. Она недоумевала, чем вызвана такая сдержанность, пока женщина по имени Эйда Сэмплс — лет под семьдесят, с добрым лицом, в уггах и бледно-голубом платье Mother Hubbard, с волосами, собранными в пучок, — не уловила её замешательство, не отвела в угол и не прошептала объяснение.
— Они знают про твою мамашу и всех её Фернандо, про то, что она сама не понимала, кто мог быть твоим папашей, про то, что воспитывали тебя дедушка с бабушкой, и про то, какими мерзкими двуличными людьми они были друг с другом. Столько драмы, столько унижения и стыда — тебе и оставалось-то либо стать актрисой, чтобы как-то выразить свою боль, либо покончить с собой.
— Именно, — сказала Ребекка.
На самом деле она носила те наряды потому, что не могла справиться с ранней зрелостью собственного подросткового тела и с теми развязными мальчишками, которых оно к ней притягивало, — мальчишками, у которых были одни только руки да жадные ожидания. Но Эйде Сэмплс она этого не сказала, потому что больше всего на свете ей хотелось выбраться отсюда.
— Просто знай, — продолжала Эйда, — каждый нельсоновец восхищается тем, чего ты добилась, несмотря на ту плохую карту, что тебе выпала.
— Это очень мило, — сказала Ребекка.
— Все ожидали, что ты либо станешь грязной, больной наркоманкой и будешь жить в канаве, либо, в лучшем случае, шлюхой.
— Ну, — сказала Ребекка, — мне просто повезло, что, ну… с актёрством у меня всё получилось.
— Здесь сейчас никто об этом не заговорит, — пояснила Эйда, — потому что все знают, какие актёры эмоционально нестабильные. Они не хотят случайно сказать что-нибудь о твоём детстве, что могло бы спровоцировать у тебя нервный срыв.
— Как это заботливо.
Эйда широко улыбнулась и с явным удовольствием кивнула.
— О, тут, на конце Харриет-Нелсон-лейн, живут очень чуткие люди. Я просто хотела, чтобы ты знала: они вовсе не держатся отчуждённо. Они гордятся тем, что ты родом из Мейпл-Гроува. Они тебя уважают, жалеют и желают тебе только самого лучшего.
— Я что, краснею?
— Нет, дорогая.
— И хорошо.