Страница 8 из 110
Ольга смотрела на экран молча. Она видела смерть на работе — много раз. Лицо не менялось, но пальцы на чашке белели. Потом сказала тихо, ни к кому не обращаясь:
— Её привозили к нам в прошлом году. Давление. Я ей уколы ставила. Она шутила, что ненавидит иглы, а сама фармацевт.
Короткое, ровное замечание — и от этого страшнее, чем все слёзы вокруг. Света через стол накрыла её руку своей.
Петя тоже несмело положил руку Миле на плечо. Он переводил взгляд с одного лица на другое, не понимая, что происходит.
— Милочка, всё хорошо? — спросил он тихо, наклоняясь к ней. — Ты плачешь?
— Всё нормально, Петенька, — Мила попыталась улыбнуться сквозь слёзы, сжимая его ладонь. — Просто грустно очень.
— А что случилось с той тётей? — Петя кивнул на экран, где уже показывали другие новости.
— Плохой человек сделал ей больно, — ответил Ваня, впервые за несколько минут нарушая молчание. — Очень больно. Так, что она умерла.
— Зачем? — Петя нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.
— Потому что есть на свете страшные люди, — сказал Дима, допивая пиво. — Настоящие монстры.
Все вдруг заговорили одновременно, перебивая друг друга:
— Надо что-то делать…
— Полиция разберётся…
— А если нет?
— Вы думаете, это кто-то из наших?
— Да быть не может!
— Маньяк какой-то приезжий…
Сергей сидел, сгорбившись над столом, сжимая чашку так, что пальцы побелели. Веки у него покраснели, а на лбу пролегла глубокая морщина. Когда он наконец заговорил, голос дрогнул, сорвался на последнем слоге:
— Бедная Зина, — выдохнул он, судорожно сглатывая. — Такая молодая.
Все невольно посмотрели на него, ожидая продолжения, вопросов, версий — чего угодно. Но Сергей больше ничего не добавил, только медленно отпил из чашки, словно ему было нечего сказать о случившемся, словно эта тема не вызывала у него никаких вопросов или эмоций, кроме формального сожаления.
Мила заметила это молчание, на секунду задержала взгляд на его лице — спокойном, почти безмятежном, в отличие от остальных. Что-то промелькнуло в её глазах — не подозрение, скорее, недоумение, но она тут же отвернулась, снова обнимая Петю.
— Всё будет хорошо, Петенька, — сказала она, хотя голос дрожал. — Полиция найдёт этого человека.
В баре стоял приглушённый гул — все обсуждали случившееся. Но за их столом замолчали. Петя смотрел на друзей, не понимая, почему их лица стали такими напряжёнными. Он подался к Миле, хотел спрятаться от чего-то непонятного.
Разговоры постепенно возвращались к привычному ритму — город пытался нащупать утраченное ощущение безопасности. Местные жители говорили о Зине тише, отводя глаза. Петя сидел, обхватив ладонями остывшую чашку с чаем, и хмурился.
— Протасов только что тут был, — нарушил затишье Дима, отодвигая пустую тарелку. — Семёна допрашивал в подсобке. Видели, какой мрачный вышел?
— Если убийца местный, инспектор его найдёт, — кивнул Ваня, понизив голос. — А если приезжий… — он покачал головой. — Тогда без спецов из области не обойтись.
— Ага, — хмыкнул Дима. — А помнишь, как он тебя допрашивал по делу о краже в магазине? Ты потом две недели в гараже прятался.
— Во-первых, не прятался, а ремонтировал машину, — Ваня притворно насупился, но в глазах уже плясали смешинки, — а во-вторых, не боялся я его, просто… уважал на расстоянии.
Наташа демонстративно вздохнула:
— Бедный, бедный Ваня. Как же тебя все обижают!
Слова вызвали негромкий смех, разрядивший обстановку, но Петя продолжал хмуриться, глядя в остывший чай. Мила заметила это и обеспокоенно коснулась его запястья:
— Петенька, ты в порядке? Может, воды принести?
Он поднял на неё глаза — чистые, доверчивые, с той особенной глубиной, которая иногда заставляла собеседников отводить взгляд.
— Та тётя… Зина… она больше не придёт? — спросил он с детской прямотой, и у Милы перехватило дыхание.
— Нет, Петенька, — она сжала его пальцы. — Она… ушла навсегда.
Петя медленно кивнул, хотя было видно, что полностью осознать услышанное он не может. В его мире смерть была чем-то из телевизора, а не тем, что могло случиться с реальным человеком, которого он видел два дня назад в аптеке, когда ходил за лекарством для матери.
— Мне страшно, — признался Петя вдруг, и все за столом замерли.
Сергей, молчавший до этого момента, положил ладонь ему на плечо. Жест был уверенным, тяжёлым.
— Не переживай, Петруха, — сказал он с той особой интонацией, которую приберегал для таких разговоров — чуть медленнее и громче обычного. — Разберутся.
Широкая кисть казалась чрезмерно тяжёлой на худом плече, но Петя не отстранился — наоборот, подался навстречу прикосновению, нуждаясь в защите.
— Точно разберутся, Серёжа? — переспросил он с надеждой, глядя на друга снизу вверх.
— Я тебе говорю, — тот кивнул с непоколебимой уверенностью. — У нас Протасов — зверь. Если он взялся, значит, найдёт этого… — осёкся, бросив взгляд на Петю, и закончил мягче: — найдёт, кто это сделал.
— А вдруг не найдёт? — не отставал Петя, для которого мир делился на простые «да» и «нет», без полутонов и неопределённостей.
— Найдёт, Петь, — вмешался Коля, до сих пор не проронивший ни слова. Тихий голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Полиция для того и существует.
Эти простые слова подействовали успокаивающе. Петя кивнул и вернулся к своему чаю, теперь уже совсем холодному.
Постепенно компания начала расходиться. Первой поднялась Ольга — ей нужно было домой, отсыпаться после смены.
— Мне через двенадцать часов обратно, — сказала она извиняющимся тоном, и Мила сразу закивала:
— Конечно, иди. Поспи.
Ольга наклонилась к Пете, коротко обняла его за плечи — без поцелуев, без слов, просто жестом. Петя прикрыл глаза. Эту её манеру — серьёзную, равную, без сюсюканья — он любил больше всего. Когда она вышла из бара, Сергей проводил её взглядом до самой двери. Ваня это заметил и приподнял бровь, но промолчал.
Следующими поднялись Коля и Света, сославшись на то, что хотят прогуляться вдоль моря, пока погода позволяет. Света двигалась легко, а Коля шёл рядом — чуть ссутулившись, будто стесняясь своего роста. Когда они проходили мимо Пети, Света на мгновение задержалась, легко коснувшись его волос. Он улыбнулся ей — открыто, не умея и не желая скрывать радость.