Страница 218 из 338
Обычно считается, что меркантилизм признает богатством деньги. Это так, но так будет потом, а сначала все английские политэкономы озабочены голландской добычей рыбы в английских водах. Они говорят: рыба чистое национальное богатство, в море ее бесчисленное количество, только бери и добывай. Вот живительный источник прибавочного продукта. Голландцы воспользовались этим и создали флот, который потом может быть использован и для торговли, и для войны (кстати, война, захват для меркантилистов, как и для древних греков, все еще экономическое предприятие). Причем рыболовство, глядя на голландцев, признавалось надежным источником производства богатства.
Уолтер Рэли (1552–1618) ратовал за добычу рыбы в Англии, но прославился отнюдь не этим – считается, что именно он привез табак и картофель в Англию. Идея получить чистый прибавочный продукт за счет рыбы не оставляла меркантилистов. Вот что пишет Томас Мен (1571–1641) по этому поводу в работе «Богатство Англии во внешней торговле» (1664): «Рыба в морях его величества в Англии, Шотландии и Ирландии является нашим естественным богатством, и добыча ее не требует ничего, кроме труда, который голландцы охотно затрачивают и тем ежегодно получают очень большую прибыль для себя, снабжая многие места христианского мира нашей рыбой…» [1].
Но вскоре о рыбе в морях забыли, истинным богатством было объявлено только золото. Меркантилизм связывают с практикой государственного управления в XVI–XVII веках и с именами французских министров финансов М. Сюлли и Ж. Б. Кольбера. Среди идеологов меркантилизма можно назвать Уильяма Стаффорда («Беглое обсуждение английской политики» (1581)), Антонио Серра («Краткий трактат о средствах снабдить в изобилии золотом и серебром королевства, лишенные месторождений драгоценных металлов» (1613)), Уильяма Петти («Трактат о налогах и сборах» (1662) и «Разное о деньгах» (1682)). Через понятие «деньги» меркантилисты дают первое определение того, что, собственно, является экономическим миром – это все, что измеряется или имеет отношение к деньгам. Поэтому и пища, если она выражается в денежном измерении, входит в круг предметов политической экономии. Если еда становится предметом торговли и торгуется за деньги, тогда она – экономическое явление. Поэтому меркантилистов волнует не то, что называется
human economy
(потребности людей и средства их удовлетворения), а
market economy
(рыночная экономика).
В центре внимания меркантилистов такие проблемы: стоимость хлеба (продовольствия); цены на зерно; импорт-экспорт продовольствия; свобода торговли продовольствием и т. д. Они еще очень далеки от либертарианских идей, поэтому, с их точки зрения, рынок продовольствия обязательно должен регулироваться королевской властью. «Регламентация, планомерное управление сыграли на протяжении Нового времени не меньшую роль, чем свободная стихия, как ни далеки по своему содержанию меркантилизм и социализм, они протягивают друг другу руки над XIX столетием, бывшим эрой неурегулированного хозяйства», – писал В. М. Штейн [2]. Монополии считались неотъемлемым инструментом экономической политики государства (например, Ост-Индские и Вест-Индские компании), а конкуренция в этих условиях считалась общим злом. Причем эти монопольные компании обладали своим военным флотом, имели право вести войну от имени короля, управляли по мандату государства колониями (так, Ост-Индская компания управляла всей Индией).
Меркантилисты мало внимания уделяли сельскому хозяйству, крестьянам и производству продуктов питания, видя в этом малодоходную и презренную деятельность. Торговля, особенно внешняя, и ремесло считались более перспективными. «Более уверенным является барыш, когда он получается от занятия тем или иным ремеслом, – писал Антонио Серра в 1613 году, – чем доход крестьянина или других лиц, обрабатывающих землю или производящих продукты сельского хозяйства» [3]. Формула прибыли в глазах меркантилистов выглядит как
profit upon alienation
(если один выигрывает, то другой проигрывает), или попросту означает «дешевле купил, дороже продал».
Вот как о значении торговли пишет Томас Мен в работе
A Discourse of trade from England to the East-Indies
(1621): «Торговля товарами является не только похвальной практикой, которая так достойно осуществляет общение между народами, но и, как я бы сказал, поистине пробным камнем процветания государства, если только при этом заботливо соблюдаются известные правила… Нужно отдавать преимущество предметам первой необходимости, каковы пища, одежда и припасы для войны и торговли, изобилие чего является великим благословением для страны… Кто же так мало сведущ, что не согласился бы с умеренным потреблением полезных лекарств и приятных пряностей? Они являлись желанными во все времена и для всех народов, не для того, чтобы пресыщать или угождать сластолюбивым вкусам, как фрукты или вина, но скорее как вещь, необходимая для сохранения здоровья или лечения болезней… Мои противники также могут отрицать потребление сахара, вина, оливкового масла, винограда, винных ягод, изюма…» [4]. Как видите, логика Мена такова: торговля не просто дает деньги и производит богатство, она позволяет Англии получать самые полезные товары – пряности (Мен числит их наряду с лекарствами – перец, гвоздика, мускатный цвет – вероятно, так перевели
mace
, – мускатный орех, корица), они существуют для здоровья людей (в отличие от фруктов), поэтому деятельность Ост-Индской компании социально и экономически оправдана (сам Мен был в то время членом правления и секретарем Ост-Индской компании). Раньше Турция контролировала поток товаров из Индии, а теперь, доказывает с цифрами в руках Мен, мы сами поставляем их в Англию, что значительно дешевле.