Перерождение

— Что же до кажущейся лёгкости — я почти уверен, что после подобного перелёта нежданных гостей на той стороне встретит очень тёплый приём. Основная часть всего, что тут накручено, несёт в себе лишь сигнальные функции. Чтобы даже под маскировкой найти гостей и сообщить о них куда требуется.

— И всё же…

— Но это если учитывать кого-то вроде нас. Обладателей они, конечно, остановить не способны. Но не думаю, что на это пограничники вообще замахиваются. Если сильный адепт захочет замаскироваться и пройти, пролететь, проползти мимо — он это сделает. И тем более — если он попытается прорваться силой. Тут местной страже останется лишь спасаться бегством и ждать, пока не подтянутся хенкрийские Обладатели и не покажут гостю, насколько тот неправ.

— Звучит до отвращения логично, — вздохнула Ди. — Как и всегда. Скучный ты, Эдри.

— Хочешь попробовать пробраться через границу? — ухмыльнулся я. — Предупреждаю сразу, техникой полёта я тебе помогать не буду.

— Угу. Я-то проберусь, только мне потом въезд в Хенкри закроют, — пробурчала напарница. — Обойдёшься.

Так, неторопливо беседуя, мы дошли до ближайшего пропускного пункта. Крохотная кирпичная сторожка, едва заметная среди высокой травы тропинка, ведущая от неё вдаль… И хмурый юнец, едва-едва старше нас, с тоской поглядывающий на припекающее солнце.

К нему мы и направились, с интересом разглядывая непривычные черты лица: плоский нос, широкие скулы, относительно светлый оттенок кожи…

— Д-обрый дьень, — с сильным акцентом поздоровался с нами пограничник, а мы с едва сдерживаемым стоном переглянулись.

Простая мысль, которая до сего момента не забредала в наши головы, взорвалась там одновременно. На Хор Ардане не говорят на языке эрайн. Не то чтобы мы этого не знали, но за годы путешествий мы так привыкли к общему языку, что, когда оперативно собирались в путь, даже не вспомнили этого нюанса. С другой стороны, даже если бы вспомнили — какая разница? Выучить новый язык всё равно бы не успели.

— Добрый день, — подавив тяжёлый вздох, я загнал поглубже всплывшие перед взором картины, как мы тратим недели и месяцы на изучение нового языка… и хорошо, если он окажется один. — Мы хотели бы попасть в вашу страну.

— Цьель визита?

— Путешествия, — мы синхронно достали из браслетов плашки Идущих.

— По пятьдесять Стальнь-их с каждого, — получив оплату, юнец важно кивнул и достал из собственного браслета пару медальонов с выбитым на них схематичным рисунком рыбы. — Это есть… пропуск. Нось-ите его, нье снимая, пока вы находитесь в прь-еделах Хенкрь-и. Хоррошьего путь-и.

Посторонившись, пограничник лениво махнул в сторону тропинки. Гм. Весьма лаконично. Пожалуй, даже чересчур…

— А… извините, можно задать пару вопросов о вашей стране?

— Ньельзя, — любезно пояснил пограничник.

Заметив, как Диомеда начала гневно стискивать челюсти, я тут же распрощался с не особо приветливым парнем, ухватил напарницу под локоть и потащил по тропинке. Ладно, разберемся по пути. Надеюсь.

Напоследок обернувшись, я проводил взглядом едва видимую вдали полоску леса. Там, за этой тёмной полоской, скрывался привычный мир — с привычными обычаями, языком, климатом, флорой и фауной… Мир, который в ближайшие месяцы мы навряд ли увидим.

Мир, который лежит впереди, будет иным.

Совершенно иным.