Перерождение

— Вот дерьмо, — я удивлённо провёл пальцами по не особо глубокой борозде в камне, внимательно вглядываясь: показалось? Нет, не показалось. Шрам на гранитной стене медленно затягивался. — А я-то думаю, чего тут стены такие гладкие, будто отполированные…

Интересный механизм. Надо изучить, как это работает — теперь я был прямо-таки уверен, что защита тайника в прекрасном состоянии и чёрта с два мы её вскроем силой. Если только удастся найти руны, которые за всё это отвечают… Порывшись в браслете, я достал пару ягод и, раздавив их в пальцах, намалевал бледно-красным соком тот же самый крест на стене и внимательно на него уставился. На этот раз тот исчезать не собирался.

Удовлетворённо кивнув, я, наконец, двинулся дальше.

Плавный изгиб стены несколько раз прерывался проёмами коридоров — и я возблагодарил Небо за то, что додумался сначала отправить вглубь помещения Взгляд Ветра, который показал мне эти проёмы. Без этого, боюсь, мне не пришла бы в голову мысль оставить метку у «нашего» коридора. Нет, думаю, я бы в любом случае рано или поздно выбрался наружу, если бы заблудился… но это было бы так долго и муторно… и запасов еды мы с собой взяли не так уж и много…

В общем, лучше обойтись без подобных эксцессов.

Зал оказался просто исполинских размеров. Мы двигались вдоль стены добрых минут двадцать, прежде чем вдали показалось что-то, отличное от гладкого серого камня и однообразных проёмов коридоров. И, судя по всему, это было именно то, за чем мы шли.

— Кажется, это оно, — с энтузиазмом в голосе подтвердила мои мысли Сатта, вглядываясь вдаль, где кромешную тьму разгоняли тонкие светящиеся нити и точки. Очень тусклые, ставшие заметными лишь в тот момент, когда мы преодолели большую часть пути до них. Возможно, если бы не артефактные светильники у нас в руках, то мы бы заметили эти огоньки раньше, но сильные источники света откровенно глушили даже моё зрение, не давая ему полноценно приспособиться к темноте.

Спустя ещё минут пять мы доползли до первых огоньков, оказавшихся тусклыми светящимися рунами Небесной Речи, вырезанными в полу, стенах, потолке… везде, докуда дотягивался взор. Символы накладывались на такие же тускло светящиеся линии и геометрические фигуры, вырезанные там же. Последние были в основном представлены кругами и правильными восьмиугольниками. Для знающего человека — чёткий признак «старой» школы артефакторики. В «новой» доминировали четырёх- и пятиугольные фигуры.

— Охренеть, — восторженно сказал я, остановившись и задрав голову. — Неужели Нирр делал это сам?

— Да, по преданиям, он достиг Платины в артефакторике, — с явной гордостью сказала Рэн. — Это была его… страсть. Пока он был жив, то от всех своих потомков требовал, чтобы те освоили семейное дело хотя бы на уровне Меди. А если те отказывались или у них не получалось — выкидывал их из рода. Мол, нечего позорить его седины.

— Все вздохнули гораздо свободней, когда он умер, — абсолютно нетактично хмыкнула Сатта. — Так-то он был тем ещё тираном.

Я вслушивался в их разговор краем уха, жадно оглядывая руны. Чёрт возьми, я не понимаю даже половины! И что это за странные связки? И что тут служит источником питания? Ядра Хиатусов, используемые в мощных артефактах как аккумуляторы, должны были давно прийти в негодность. Но и реализации второго логичного (и единственного оставшегося) варианта я тоже не мог найти. А главное — не мог найти его признаков.

Ведь если не использовать Ядра, то единственным приемлемым вариантом является поглощение нейтральной Ци из окружающего мира. Но там куча… нюансов. Ладно чисто «грамматические», скажем так, сложности с запитыванием энергией настолько масштабных конструкций — их можно было списать на мастерство Нирра. Но как же объёмы энергии, которые требуются для такого огромного комплекса? А заметно пониженный фон вокруг стационарного артефакта? Здесь не было ничего подобного! Точнее, фон был понижен, но совсем чуть-чуть, едва заметно — этого явно бы не хватило для настолько исполинской системы.

— Налюбовался? — Сатта помахала рукой у меня перед глазами. — Пойдём уже.

Я поморщился, но кивнул. Вдали, в тусклом свете рун, уже можно было разглядеть смутные очертания проёма, закрытого каменной плитой — видимо, вход в святая святых. Здесь, на краю, были лишь отдельные цепочки, а сердце… сердце этого артефактного комплекса было там.

Но далеко мы не ушли. Стоило нам попытаться заступить за руны — и мы уткнулись в невидимый барьер, мягко отбросивший нас от границы.

— Хм, — глубокомысленно произнёс я, постучав костяшками пальцев по упругому силовому полю. — Интересно… Возможно, именно для этого нужен Ключ?

Достав пластинку из браслета, я зажал её в ладони и осторожно протянул руку вперёд. Плёнка барьера неохотно поддалась, пропуская руку. Обернулся к девушкам:

— Попробуйте положить руки мне на плечи и пройти вместе.

Не может же Ключ пропускать только одного человека? Или может? Нет, всё-таки не может. С явным усилием, но девушки прошли вслед за мной, сжав меня за плечи.

— Так просто? — недоумённо подала голос Рэн.

— Сильно сомневаюсь. Иначе твои предки давно бы тут всё выгребли, — хмыкнул я, указав рукой вперёд. — Смотри, видишь там точно такую же непрерывную цепь символов на полу? И вон там, дальше, если приглядеться, ещё одна. И почти уверен, что дальше перед дверями ещё есть. Это другие барьеры, которые, скорее всего, так просто нас не пропустят.

Спрятав Ключ, я сделал ещё десяток шагов и попробовал шагнуть за новый барьер. Воздух едва заметно дрогнул, но никакого сопротивления я не почувствовал. Зато девушки, самоуверенно последовавшие за мной, с размаху влепились носами в появившуюся перед ними плёнку преграды.

— В смысле⁈ — в голосе Сатты было такое яростное негодование, что я невольно рассмеялся. — Ты даже не Фернис! Почему тебя пропустили?

Её сестра в это время молчала и, скривившись от боли, ощупывала медленно опухающий нос, из которого на одежду брызнула струйка крови. Я вытянул руку и ухватил Рэн за локоть, попробовав протащить её за новую преграду. Но в этот раз почему-то не получилось. Девушка вновь ударилась об упругую стену — на этот раз боком.

— Тихо, — поднял я руку, останавливая всё больше закипающую Сатту. — Подождите меня здесь, я кое-что проверю.