Сестра кровавой ночи

Глава 1 Каталина

1486 год от рождения Христа, конец осени.

Запад Королевства Франции

Солнце было обманчиво: светило, но не грело – как старый друг, что улыбается тебе, скрывая нож за спиной.

Я шагала по грунтово-каменной дороге вперед, вглядываясь вдаль и сверяясь с картой. Лучи едва касались кожи, создавая ощущение тепла и умиротворения.

Деревня должна быть уже близко: крохотная точка на карте – и еще одна маска на моем лице. Я знала, зачем иду туда.

Вокруг меня расстилались просторы моей родины, пропитанные запахом земли и зимней прохлады. Давно я не была здесь. Уголок моих губ дернулся, подавляя усмешку. Многое изменилось с последнего моего путешествия по этим местам.

Ветка, тонкая, как шея птицы, сухо хрустнула у меня под ногой. Сосны по бокам дороги казались выше обычного, утопая в пепельно-серой дымке. Вот-вот должны завиднеться дома. В здешней церкви требовалась помощь, и меня, как ученицу сестры Сесилии, отправили в столь отдаленное место.

Осень лежала над землей, как хрупкий, сероватый, почти прозрачный саван. Тонкий шлейф сырости, опавшей листвы и холода вплетался в дыхание.

Я знала: эта пора умеет скрывать следы. Но не запахи. Воздух казался густым, как перед бурей. И теплая нота железа – крови – тревожила где-то на границе обоняния. Как будто кто-то… не успел спрятаться. Или не посчитал нужным.

Пришло время сменить имя, а значит, теперь я не Сесилия и у меня новая легенда, по которой я – ее ученица, которую она подобрала в одном из путешествий. Но «сестра» скончалась, заразившись оспой около десяти лет назад, ровно столько я могу находиться под каждым своим именем, не привлекая лишнего внимания. Я уже сбилась со счета от количества имен за свои почти три столетия, но мое истинное имя вновь со мной. Закон для всех вампиров: каждые десять лет менять имя и место обитания, каждые пятьдесят – страну.

Вампиры стали меньше интересовать инквизицию, Орден святого меча. Они сейчас большую часть сил направили на ведьм… Я видела, как на площадях собирался народ, чтобы поглазеть на сожжение женщин, реже мужчин. Как ни странно, но в ведьмовстве церковь чаще винила женщин. Многие ли из них были виновны? Нет. Знала одну девушку, увлекающуюся травами и лечением. Она мечтала о том, чтобы принимать роды, и искала способ облегчить процесс для женщин… Как-то раз одна знатная дама, которой помогла эта девушка, пришла в церковь и будто бы невзначай обмолвилась в разговоре с кем-то о том, что есть в городе одна странная девица, любящая травы.

Была ли девушка ведьмой? Нет. Но она приняла свою судьбу с честью. Я поразилась тому, как, несмотря на боль от пыток и огня, она молча терпела, пока ее сердце не остановилось на том костре. Ее пепел унес ветер…

Ведьмы отличаются от тех, кто лечит травами или знаниями. Я знаю трех ведьм из Французского королевства. Несговорчивые дамы. Одна из них относится к разряду старших, тех, кто имеет опыт, силу и статус в Ковене. Они могут обучить ведьмовству. Сейчас они прячутся в лесах, горах и там, где не достанет Орден. Да и с вампирами они особо дружбу не водят, презирают нас как мертвецов. Думаю, мне повезло лично увидеть жилище старшей и даже их колдовство.

В трактатах по демонологии пишут: ведьмы едят людей (особенно любят младенцев), крадут человеческие гениталии и скот, превращаются в животных. Не знаю, что из этого правда, но если судить по запаху, исходящему от ведьмы, то человеческую плоть они не едят… а в остальном, пока мой путь не столкнет меня вновь с ними, я и не узнаю правды.

Подол моей черной рясы и подрясника стал серым от пыли дороги, апостольник и параман тоже запылились. Я остановилась, прервав свои воспоминания, и принялась отряхиваться, разглаживая складки на юбке.

Впереди уже простиралась деревушка, и над ней господствовала старинная церковь, словно страж мирного времени, стоящий на холме. Ее массивные стены, сложенные из грубо обтесанного камня, потемнели от множества лет и дождей. Угловые башни с узкими бойницами-окнами, служившими когда-то для защиты, гордо вздымались по бокам основного здания.

Повидавший многое грязно-коричневый сланец кровли на крыше местами пророс мхом. Над входом в церковь был тяжелый каменный козырек с искусно вырезанными виноградными лозами и листьями. Деревянные двери, окованные железными полосами, давно поблекли, а массивные кольца-ручки местами получили пятна от трения и времени.

Над церковью возвышался единственный каменный шпиль, украшенный крестом. Вокруг его основания виднелись следы былой роскоши: полустертые каменные рельефы святых библейских сцен.

– Кто вы?! – воскликнул святой отец, вышедший из здания на крыльцо. Мужчина был в почтенном возрасте, но не сгорбился, удивительно сохраняя осанку и достойный вид. Он был выше меня примерно на голову. Его морщинистое лицо было идеально выбрито, а густые седые брови скрывали глаза. На макушке его был черный клобук. Ряса на его плечах явно пережила лучшие времена, некоторые места на ней были небрежно заштопаны заплатками светлее основной ткани.

– Сестра Каталина де Амбель, – учтиво поклонилась я, приветствуя настоятеля церкви и послушника, выглянувшего из-за двери за спиной мужчины. Послушник походил на подростка, возможно, это сирота, брошенный на произвол судьбы у церкви, ведь, судя по запаху, они не родственники. – Мне дозволено пребывать здесь во благо общины по грамоте аббатисы Фонтевро и с благословения епископа Анжуйского. Мое послушание – помогать в переписи книг и уходе за больными.

Каталина де Амбель умерла в 1202 году в возрасте девятнадцати лет от рук собственного супруга. Она была дочерью в зажиточной семье, которая в одночасье начала беднеть, что вынудило родителей выбрать дочери мужа. Отец, дабы спасти их от разорения, заключил брачный контракт с овдовевшим старым богатым графом. Он был владельцем земель, где жила семья де Амбель, чье имя я стерла из своей памяти, забрав его ничтожную жизнь. Союз оказался кратким и горестным: в брачную ночь кровь окрасила стены поместья. А суд сеньора не выявил ни причастных, ни доказательств, и дело замкнули.

– А, – потянул священник и, подобравшись, улыбнулся. – Я настоятель этой церкви, святой отец Николас Мьер. Добро пожаловать в дом Господа, Каталина де Амбель.

Мужчина последовал к дверям, открывая их, и жестом пригласил меня внутрь. Держа сумку двумя руками, я кивнула и пошла за ним.