Страница 36 из 39
Глава 31
Тимур
- Здесь можно всё обставить по вашему с Алисой вкусу, - говорю я.
- Погоди, - посмеивается Вера. – Мы тут на время. Ты как-то гонишь лошадей.
- Думаешь, я вас теперь отпущу? – мои руки сильнее сжимают её талию, и Вера дрожит.
Она уступает… она уступит…
Я люблю её… А она меня, надеюсь, всё ещё тоже любит.
А если нет, влюбится по новой. Я приложу все усилия к этому.
– Потерпи ты с ремонтом, - говорит она, пока я заношу сумки, а сама уже трогает девственно-белую стену. – Хм… тут можно кое-что сделать.
- Фантазия художника заработала?
- Да, вижу холст, не могу удержаться, - подмигивает она.
- Тогда… полная свобода для тебя, милая.
- Ты немножко меня пугаешь, – шепчет Вера. – Вернее, твои скорости.
- Тогда, - вспоминаю про главный сюрприз. – Я тебя ещё немного испугаю.
Иду к дальней комнате, открываю дверь. Маленький золотистый комочек с виляющим хвостом и огромными ушами неуклюже вываливается в коридор, поскальзывается на паркете и, весело тявкая, несется навстречу выбежавшей Алисе.
А я заглядываю в комнату, где он, кажется, сделал лужу прямо по центру.
Как хорошо, что у меня нет ковров.
А ещё мелкий покусал лежанку.
- А-а-а! Кто это?! – вскрикивает потрясённая Алиса.
Я оборачиваюсь.
Дочка замирает на секунду, ее глаза становятся размером с блюдца. Потом она с визгом падает на колени, и щенок тут же запрыгивает ей на руки, стараясь лизнуть в нос.
- Масик! - кричит Алиса, обнимая маленький сладкий комочек так трепетно и нежно. Она поднимает на меня сияющие, полные счастливых слёз глаза. - Спасибо, папа!
Это её «папа» звучит так естественно и радостно, что у меня у самого перехватывает дыхание. Я смотрю на Веру. Она стоит, прислонившись к косяку двери, и смотрит на нас с широкой улыбкой, а потом смахивает набежавшую слезу.
- По-моему, мы сейчас все тут обрыдаемся, - говорю я. – Давайте устраиваться и съездим куда-нибудь пообедать?
- А как же работа, господин Лазарев? – подкалывает Вера.
- Не сегодня, - мотаю головой.
В этот момент я понимаю – вот оно счастье, радость, любовь, то, ради чего стоит бороться. Я уверен, что всё будет хорошо, что все невзгоды позади, а понимание и принятие – они придут со временем. Мы же на верном пути.
Алиса продолжает охать и ахать, милуясь со щенком.
- Ну ты знаешь, как подкупить ребёнка, - подходит ко мне Вера, и её рука сама собой обвивает мою талию.
- Нет, просто наша семья становится больше! – деланно возмущаюсь. - Это закономерно. Мы и кота заведём.
- И черепашку с морской свинкой?
- Даже мышей, если понадобится, - отвечаю я с улыбкой.
- Ну нет… никаких мышей, - фыркает Вера.
- Мам, можно я его Масик назову? – спрашивает Алиса, беря щенка на руки и подходя к нам.
- Ну это он сейчас Масик, - говорит Вера, - а представь он вырастит в большого пса, ты будешь его Масиком звать? Его ж друзья засмеют.
- Да?.. – Алиса растерянно покусывает губу. – Наверное, ты права. Он на Дарика вообще похож. Может, его тоже Дариком назвать?
- Тогда можно перепутать, если вместе гулять с тётей Анжеликой пойдём. Будете кричать «Дарик!», а побегут оба.
- Да ты не торопись, - успокаиваю дочку. – Пусть пока Масиком будет. А ты спокойно придумаешь имя.
- Хорошо, - кивает она.
***
Вечером привычная тишина опускается на дом, Алиса засыпает, Масик переезжает в её комнату.
Я стою у окна на кухне, глядя на темные очертания лениво текущей Невы, и слушаю как Вера ходит по квартире, как мягко щёлкает закрывшаяся дверь детской.
Детской…
У меня теперь есть детская дома… Подумать только!
И я надеюсь, что у нас ещё будут дети. Мальчик или девочка. Или и мальчик, и девочка.
Мне бы этого очень хотелось. И я бы не пропустил ни дня из их жизни.
- Уснула быстро. Утомилась, впечатлений море, - сообщает Вера, заходя на кухню. – У меня тоже, кстати. Так что… я б тоже легла уже…
Я подхожу к стойке, где уже стоит открытая бутылка красного вина.
- Выпьешь со мной? – предлагаю.
И Вера кивает.
Наливаю два бокала, протягиваю один ей. Наши пальцы соприкасаются, и знакомый ток пробегает по руке. Вера берет бокал, ее глаза в мягком кухонном свете кажутся темнее и бездоннее.
Я делаю глоток, чувствуя, как по телу разливается тепло не только от вина, но и от нарастающего, давно знакомого возбуждения. Оно бродит под кожей, завязывается в тугой узел в животе, мне хочется схватить Веру, закинуть на плечо и, как первобытный человек, утащить в пещеру, чтобы сделать своей.
Но прежде я должен всё объяснить…
Если мы хотим идти дальше, в этом новом, хрупком перемирии, надо расставить все точки над «ё».
Даже те, что кажутся незначительными.
- Вера, мне нужно тебе кое-что сказать, – начинаю я, ставя бокал на столешницу.
Вера поднимает на меня взгляд, настороженный, но не испуганный.
- Это насчёт твоего задержания и обвинений.
Я рассказываю ей про Юлю, уже ожидая шквала обвинений, но его нет.
- Всё понятно, - произносит Вера со вздохом. – И ожидаемо.
- Ожидаемо?
- Да она смотрела на тебя... как кошка на сметану.
Не удержавшись, усмехаюсь.
- Между нами ничего не было. Никогда… ну разве что лёгкий флирт.
- А… ты пытаешься сказать, что не спал с ней? – в лоб говорит Вера. – Меня это не касается.
- Касается, - возражаю я. – И да, я с ней не спал. – Поэтому мне ещё более странно, что она это затеяла.
- А мне не странно. - Вера делает маленький глоток вина, и ее глаза не отрываются от моего лица. - Тимур, – говорит она наконец, и ее голос удивительно мягок. – Когда я была твоей женой, я всегда чувствовала чужой женский интерес к тебе. Он был повсюду, где бы мы не появлялись. Мне даже несколько раз «доброжелатели» нашептывали, что ты меня бросишь, что уйдешь к кому-то покрасивее и поинтереснее. Что я невзрачная и не достойна такого мужчины, как Тимур Лазарев. – Она горько усмехается. – Так ведь все и произошло. Ты меня отослал.
- Я никогда не считал тебя невзрачной. Ты очень красивая и яркая… А отослал я совсем по другим причинам.
Ее слова падают на меня тяжелым грузом. Неужели это так и было?
- Прости, – вырывается у меня. - Я знаю, что слов недостаточно, но прости за все. За боль, за то, что не ценил, за то, что не остановил разговоры…
- Разговоры остановить даже тебе не под силу. Люди любят сплетничать и будут продолжать это делать!