Соль и вино

– А-а-а, Маддалена! – Лицо великана просияло, и, подойдя к столу в один размашистый шаг, он подхватил с блюда румяный персик. – Конечно, Маддалена, помню! Как у нее дела? Здорова ли?

Надкусанный персик скрылся за густыми усами, а его ароматный сок потек по бороде.

Здорова ли?..

Я мотнула головой, отгоняя странное видение. Мне вдруг почудилось, что моя судьба отдана в руки человека, который даже не знает, что его двоюродная сестра давно мертва. И у которого один – господи прости – глаз!

Ах да, это не видение. Все это теперь – моя жизнь.

– Донна давно почила, мессир, – сбивчиво ответила Контессина. – Вы читали письмо, что мадонна отправила вам две недели назад?

– Ах, вот в чем дело. Видите ли, я был в отъезде. Вернулся на днях, не успел разобраться с почтой. Так что заставило мадонну обратиться ко мне?

– Как что? Замужество, мессир.

– О! Как славно! – Он посмотрел на меня, не переставая жевать. – Поздравляю! И вы приехали, чтобы лично меня на свадьбу позвать?

– С-свадьбу?.. – Контессина поперхнулась удивлением. – Мессир! Вы обязательно будете приглашены на свадьбу, ежели она состоится. И так уж вышло, что вы – единственный родственник, кто может позаботиться об этом! Мадонна лишилась отца и братьев до того, как те успели выдать ее замуж.

Если ранее дядя глядел на нее сверху вниз, как на перевернувшегося жучка, забавно дергающего лапками, то теперь его взгляд сделался жестче, и мне захотелось попятиться.

– Послушайте, я бы рад помочь, но у меня нет на это времени, ясно? Своих забот хватает. Можете жить здесь сколько пожелаете, присматривать мужа, а как потребуется – я дам свое благословение. Договорились?

– Нет, – отрезала я.

Ко мне вмиг обратились лица всех присутствующих – слуг, кормилицы, Луиджи и самого дяди, что посмел отказать в столь будничной манере.

Не позволю. Несколько дней дома, и не успел почту разобрать? Ночами отсутствуешь, а потом спишь до обеда? А теперь еще и отказать мне вздумал? Не позволю.

Я вышла вперед, и чем решительнее приближалась к нему, тем резче становился свежий запах мыла и аромат сладкого персика. Кормилица почтительно отошла, освобождая путь.

– Мессир Альтьери, позвольте разрешить возникшее недоразумение. Но сначала представлю вам синьору Грасс, – сказала я, указывая на Контессину. – Мою кормилицу, няню, добрую подругу для меня и всего тосканского рода Висконти.

– Погодите, тосканского рода? Маддалена же… А, постойте-ка, вино! Вино Висконти? Так вы и есть та самая принцесса вина?

– Принцесса Тосканы. Так меня называют.

– Принцесса Тосканы… – Он прищурился, разглядывая меня как нелепую безделушку, что вдруг оказалась драгоценной. – Ну конечно! И как я мог не признать, дорогая кузина!

Огромные руки распахнулись, как врата, а в следующий миг я уже была вжата в горячую мужскую грудь. Опомниться не успела, как на обеих щеках вспыхнули следы влажных губ и зацвела сладость персика, а грубые ладони накрыли мои лопатки и поясницу, пуская вспышку молнии вдоль позвоночника.

– Племянница, – поправила я, стараясь унять клокочущее сердце.

– Да-да, конечно. Я так и сказал.

Нет. Вы сказали «кузина».

– Как бы то ни было, разговор придется отложить. – Он выпустил меня из объятий, и я тут же утерла пунцовые щеки. – Сейчас мне пора идти. Найдите меня вечером на левом берегу, мадонна Висконти, и мы все обсудим.

Идти? Да как вы… Да кто вы такой?!

Пока я задыхалась от возмущения, великан подхватил с блюда еще один персик и широким шагом направился к выходу.

– Мессир, постойте! Я прибыла, чтобы говорить с вами, и хотела бы сделать это как можно скорее.

– А я хотел бы спокойно позавтракать в одиночестве, но мы редко получаем то, что хотим. Добро пожаловать во Флоренцию, мадонна, – этот город не всегда дает то, что вы желаете, но всегда непременно то, что вам нужно.

Сказав это, дядя Алонзо покинул залу и был таков.