Страница 36 из 41
Глава 28
Глава 28
Пробуждение было странным. Мне снилось, что на мое лицо падает мокрая тряпочка, я ее убираю, но она настырно терла мне глаза, а особенно нос. Чувствую, что рука лежит на каком-то живом меховом предмете, и приоткрываю глаза. Встречаюсь взглядом с желтыми глазами в обрамлении белой густой шерсти и длинными черными ресницами. Вижу огромный влажный чёрный нос и приоткрытую пасть с белоснежными клыками. Язык длинный и толстый свесился набок, а взгляд такой любопытный и почему-то довольный. Если я правильно прочитала всё в этих глазищах.
Первая мысль — с криком вскочить и бежать, вторая более здравая, так как под моей рукой и левой ногой живое сильное тело животного. А вот что на уме у этого монстра, я пока не знаю.
— Хорошая собачка, — произношу хриплым со сна голосом, открывая второй глаз и разглядывая животное.
То, что это собака, нет никакого сомнения. Почти белоснежная, с густой жесткой шерстью. Лежит на животе на кровати рядом со мной, вытянувшись во весь рост, что сравним с моим. Осторожно убираю свою ногу с пса, а руку тяну к себе, но собака не дает прервать наши объятия. Обхватывает своей пастью мою тонкую кисть и так лежит с моей рукой, едва сжав зубищами.
— Дай, — из меня вырывается испуганный писк, и я снова тяну руку на себя, но животное не отпускает. — Извини, я случайно тебя обнимала, больше такого не повторится.
Но псине все равно, смотрит на меня своими желтыми глазами с рукой в своей пасти и улыбается. Или не улыбается? Как вообще можно прочесть мимику у собаки на морде?
— Жорик… — вырывается из меня, вынырнув из памяти. — Согласна, дурацкое имя, отпусти меня, пожалуйста.
Жорик натуральным образом выплевывает мою руку, и я перекатываюсь на другую половину кровати. Лежу, разглядывая потолок, а затем приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь вокруг.
Так, я в спальне, лежу с собакой на огромной кровати шириной метра три, не меньше. Панорамные окна наполовину закрыты синими шторами блэкаут, а сквозь белую дымку тюля я вижу сад, что засыпан снегом. Затем замерзшее озеро. Приятненький вид, ничего не скажешь. Значит, я, по крайней мере, не в квартире, а в доме и на втором этаже. Стены белого цвета, обстановка минимальная. Кровать, две тумбочки из светлого дерева, торшер с каким-то изогнутым основанием, зеркало во всю противоположную стену напротив кровати. Извращенство какое-то.
Пытаюсь вспомнить события вчерашнего дня, но дальше того, как мы сели с Казариным в такси, мои воспоминания обрываются, что было непонятно. Осматриваю себя под широким одеялом, на мне мой комплект нижнего белья сиреневого цвета и сверху просто безразмерная белая футболка, которая приятно пахнет кондиционером.
Неужели я дома у Казарина? О, как любопытно! Тут никто из наших не был, и мы все гадали, как живет наш царь. Оказывается, у него приятный большой дом, где, надеюсь, кроме меня и директора гимназии, никого нет! Хотя что это я, Жорик вот тут, перевернулся на живот и виляет своим обрубленным белым хвостом.
— И где твой хозяин? — спрашиваю собаку, а тот наклоняет голову в разные стороны.
Затем прислушивается, двигая проворно ушами взад и вперед, и вскакивает с кровати, прыгая на пол с таким грохотом, будто лошадь уронили. Цокает когтями по светлому ламинату и подходит к двери. Открывает ее, просунув свой нос в щель, и скрывается в коридоре.
— Ясно, — выдыхаю я и сажусь на кровати, опустив ноги на мягкий пушистый белый ковер.
Встаю, подтягивая футболку к коленям, и выхожу из комнаты. Иду по длинному светлому коридору, заглядывая в открытые двери. Всего тут три спальни, одна как у меня, только кровать не под покрывалом, а со скомканным одеялом. Самого хозяина нет, и я прохожу дальше на звук, где будто стукают железом об железо.
Ступаю в большую комнату, где находятся несколько тренажеров, гантели, беговая дорожка, и взглядом упираюсь в голую спину. Невольно зависаю на этой широкой спине, где бугрятся мышцы в капельках пота. Казарин в широких беспроводных наушниках сидит ко мне спиной и делает махи с блестящими гантелями в руках. О да, это зрелище я обязательно передам своим девчонкам в самых ярких подробностях. И буду вспоминать на старости лет как самый эротичный момент в моей жизни.
Спина у нашего директора являет собой картину из учебника по анатомии. Каждую мышцу можно рассмотреть. От напряжения они вздуваются на руках и плечах, являя собой просто прекрасное зрелище. Я привыкла видеть Богдана Владимировича в одежде и даже не ожидала, хотя и подозревала, что тут тело очень красивое. Я не люблю качков, что надутые до беспредела и выступает каждая вена. Тут такого нет, просто красиво и волнительно, что ли. Сразу в моем организме произошел какой-то сбой, что разлился обжигающим теплом по низу живота.
— Вот еще не хватало, — фыркнула я, думая о своей реакции.
Уже хотела повернуть на выход, когда меня наглым образом просто подвинула шерстяная белая туша, ворвавшись внутрь. Пес устремился к своему хозяину и встал перед ним, а затем издал рык, от которого у меня волосы приподнялись у корней.
Гантели с громким стуком упали на пол, а Казарин отодвинул наушник.
— Что? — спросил он собаку, а Жорик натуральным образом кивнул на меня.
Да не может быть, чтобы пес так отвечал на вопросы!
— Аа, проснулась, Васильева, — обернулся ко мне директор с издевательской улыбкой на губах. — Я думал, ты весь день проспишь. Познакомься, это Джорджариано, он же Джордж, он же Жорик.
— Здрасте, — выдала я сразу обоим, потому что ничего другого в голову не пришло.
— Вопросов, как я здесь оказалась и что было, не будет, верно? — продолжает усмехаться Казарин.
— Все и так понятно.
— Отлично. Тогда сообрази нам какой-нибудь завтрак на скорую руку, а я пока в душ.
Казарин встал со специального спортивного мостика, где сидел, и взял полотенце, накинул себе на шею.
— Что стоим, кого ждем? — снова посмотрел на меня. — Ку-ку, Васильева, нам на работу, вообще-то! Я и так не будил тебя дольше положенного, придется поторопиться.
— Хмм, — только и смогла произнести я, бросаясь вон из спортивной комнаты.