Страница 26 из 60
Глава 13
Аглая прошла по коридору медленно, почти бесшумно, чувствуя под босыми ступнями прохладный пол. Ванная находилась напротив спальни Савелия, и от одной этой детали внутри стало теплее. Всё здесь принадлежало ему: тёмный камень, строгие линии, запах дорогого мыла, металла и свежего дерева. Даже свет казался мужским — приглушённым, глубоким, без мягкой домашней рассеянности.
Она вошла внутрь и прикрыла дверь, но не до конца.
Щель осталась узкой, почти случайной. Достаточной лишь для полосы света, тени на стене и ощущения, что граница существует, но больше не выглядит непреодолимой. Аглая посмотрела на эту щель в зеркале и медленно развязала пояс халата. Ткань соскользнула с плеч и осталась на тумбе. Следом легла тонкая сорочка.
Вода в душе сначала была прохладной, потом постепенно стала горячей. Пар поднялся от пола, затянул стекло мягкой дымкой, и отражение Аглаи в зеркале расплылось, потеряло чёткие линии, превратилось в светлый силуэт среди тёмного камня. Она закрыла глаза и подставила лицо воде, позволив ей стекать по волосам, шее, плечам. После всех разговоров, угроз и напряжённых взглядов это прикосновение оказалось почти невыносимо нежным.
Сначала она думала только о себе. О том, как устало тело после бессонных ночей, как горячая вода снимает с кожи чужие взгляды и одновременно возвращает их память. Потом мысли всё равно пришли к ним.
К Гордею — его рукам на её талии, голосу у самого лица, той сдержанной, взрослой власти, которая становилась особенно опасной, когда начинала трещать. К Савелию — его губам на шее, тяжёлому дыханию, силе, которую он держал под контролем не хуже оружия в своём сейфе. Один хотел владеть собой. Второй хотел не причинить ей вреда. Оба хотели её.
Аглая провела ладонью по мокрым волосам, медленно спускаясь ниже — по шее, по ключицам, по груди, где кожа до сих пор горела от воспоминаний о чужих губах и руках. Она больше не хотела сдерживаться. Позволила себе представить, что они оба здесь. Что ни один не ушёл. Что им надоело бороться.
За дверью раздались тяжёлые, уверенные шаги. Савелий.
Она не открыла глаза. Только чуть приоткрыла губы, когда дыхание стало глубже. Он остановился прямо напротив приоткрытой двери — она почувствовала это кожей. Между ними оставались только шум воды, густой пар и тонкая щель, сквозь которую падал свет. Но его присутствие заполнило всю ванную комнату.
Аглая не повернулась. Она медленно провела обеими ладонями по своему мокрому телу — от шеи вниз, обхватывая грудь, сжимая её чуть сильнее, чем нужно. Вода стекала по соскам, по животу, по бёдрам. Тень на стене напротив стала откровеннее: силуэт её тела, выгнутой спины, рук, ласкающих себя.
Савелий тяжело выдохнул — низко, по-мужски, почти рыча. Этот звук прошёл по ней горячей волной. Она услышала, как он сделал полшага ближе, но так и не вошёл. Только стоял там, в коридоре, и смотрел.
Аглая прикусила губу и позволила одной руке спуститься ниже — по мокрому животу, к внутренней стороне бедра. Пальцы коснулись уже набухшего клитора, и тихий, дрожащий стон сорвался с её губ. Она не скрывала его. Наоборот — хотела, чтобы он услышал.
Савелий снова выдохнул, на этот раз ещё грубее, почти зло. Она представила, как он стоит там, сжимая кулаки, с напряжённым, твёрдым членом в штанах, и борется с собой, чтобы не ворваться внутрь и не взять её прямо под струями воды.
Аглая выгнулась сильнее, проводя пальцами по чувствительной плоти, и снова застонала — уже громче, откровеннее. Вода стекала по её телу, пар окутывал кожу, а за дверью стоял мужчина, который смотрел на неё так, будто готов был сорваться в любую секунду.
И именно это сводило её с ума сильнее всего.
Аглая уже не могла остановиться.
Пальцы двигались между её ног всё увереннее, настойчивее, скользя по горячему, набухшему клитору. Она тихо застонала, прикусив губу, когда удовольствие стало особенно острым. Вода стекала по телу, смешиваясь с её влагой, а она продолжала ласкать себя — медленно, глубоко, полностью отдаваясь ощущениям.
Потом раздались другие шаги.
Ровные, сдержанные, почти бесшумные. Гордей.
Она представила их в полутёмном коридоре — напряжённых, возбуждённых, сжимающих кулаки и борющихся с собой. Аглая громче застонала, когда два пальца скользнули глубже, проникая внутрь, а большой палец продолжал быстро и жадно тереть клитор. Её тело выгнулось под струями воды, грудь тяжело вздымалась, соски затвердели. Она больше не сдерживала звуки — стонала открыто, протяжно, сладко, зная, что они слышат каждую ноту.
Вода шумела, пар густел, но это уже не могло скрыть её дыхание — прерывистое, дрожащее, полное желания. Она представила, как Савелий стоит, тяжело дыша и сжимая свою твёрдую эрекцию через ткань, а Гордей смотрит на её тень, сжимая челюсть так сильно, что желваки выступают.
Аглая ускорила движения, сильнее надавливая на клитор, и громко, сладко застонала, уже почти на грани. Её бёдра задрожали, рука на груди жадно сжала сосок. Она не скрывала ничего — ни своего удовольствия, ни того, как сильно хочет именно их.
За дверью повисла тяжёлая, густая тишина. Только её стоны и шум воды. И это было самым горячим, что она когда-либо себе позволяла.
Аглая уже не сдерживалась.
Её пальцы двигались быстро и жадно — два внутри, большой палец яростно тёр клитор. Горячая вода хлестала по телу, стекала по груди, по животу, по бёдрам. Она громко застонала, запрокидывая голову и выгибаясь так, что тень на стене напротив стала откровенно чувственной: изогнутая спина, разведённые бёдра, рука, работающая между ног.
— Ах… — вырвалось у неё протяжно, почти жалобно.
За дверью стояла тяжёлая, звенящая тишина. Она знала, что они всё ещё там. Оба. Савелий тяжело дышал, почти рыча, Гордей молчал, но она чувствовала его напряжение кожей.
Аглая ускорила движения, сильнее вдавливая пальцы в себя, и уже не пыталась сдерживать стоны. Они вырывались всё громче, отрывистее, отчаяннее:
— Да… вот так…
Тело напряглось, бёдра задрожали. Она представила, как Савелий стоит, сжимая кулаки, с огромной, пульсирующей эрекцией, а Гордей смотрит на её тень не отрываясь, с потемневшим взглядом. Эта мысль стала последней каплей.
Оргазм накрыл её резко и сильно. Аглая громко, сладко застонала, почти закричала, выгибаясь под струями воды. Её тело сотрясалось в сильных, долгих волнах удовольствия, пальцы продолжали двигаться, продлевая наслаждение. Она стонала открыто, не стыдясь, позволяя им слышать каждую дрожащую ноту своего оргазма.