Кот-дракон

Она знала, что просит о многом. В отличие от рядовых заседаний Совета, где обсуждают размещение повозок на весеннем торжестве, это, по всей видимости, будет встреча закрытого типа, и ее подруге придется воспользоваться связями, чтобы провести Алоуишу.

– Нет, – быстро ответила Айви. Затем, выпрямив плечи, будто вопреки здравому смыслу, добавила: – Мы хотим получить больше информации, прежде чем отправлять тебя на разговор с Сассафрасом. Может, свое имя он и забыл, но все еще достаточно умен, чтобы не делать поспешных выводов. Только сейчас неважно, что он думает. Твое присутствие вынудит его действовать – было бы безответственно не допросить тебя. И я не хочу, чтобы ты взяла на себя вину лишь потому, что сама себя коришь, Свечка. Как я уже сказала брату, чувствовать вину – не значит быть виновным.

«Как я уже сказала брату».

Конечно, Холлис был с Хранителем еще до того, как кто-либо понял, что с ним что-то не так.

«Тогда, – подумала Алоуиша, когда Айви снова обняла ее за плечи, – за что именно он должен чувствовать вину?»

– А теперь пойдем, – прервала ее мысли Айви, – пора тебе до…

«Домой», – про себя закончила за нее Алоуиша и почувствовала, как все внутри сжалось, когда подруга запнулась, прежде чем продолжить:

– Достойно устроиться на хлебной бирже.

– Я хочу свою жердочку, – проворчал Кроу поздним вечером.

Айви устроила их с Алоуишей в одной из многочисленных спален биржи, а затем поспешила на заседание Совета.

– Она там. – Алоуиша рассеянно указала на тумбочку, где стояла позолоченная, искусно гравированная стойка с кольцом наверху, напоминавшая палочку для выдувания мыльных пузырей для гигантского принца.

– Не любую жердочку, – пожаловался Кроу, и его тон говорил о том, что он нарочно придирается. – Мою жердочку. – И следом жалобно добавил: – От этой у меня когти мерзнут.

Бросив на друга сочувственный взгляд, она ощутила, как на грудь опустилась тяжесть, словно кусок угля.

– Прости, Кроу, – прошептала она, потому что слова отказывались звучать громче.

– Что? – переспросил он, и на пернатой мордочке отразилось, казалось, искреннее изумление. Цепко держась лапками за один из деревянных шаров, венчавших низкие стойки у изголовья кровати, он склонил голову набок и внимательно посмотрел на ведьму. Затем перелетел к ней, сидящей за туалетным столиком с овальным зеркалом, и приземлился, мягко цокнув когтями.

– Ты в самом деле думаешь, что обидела меня, да? – тихо спросил он, неотрывно глядя на нее черными глазами.

– Конечно! – выпалила она, теперь уже рыдая. – Я сбросила д-дракона на твой до-о-ом!

– Ну, когда ты так говоришь… – Кроу склонил голову набок. – Это была шутка… шутка! – поспешил добавить он, когда она поморщилась. – Ало, слушай внимательно, потому что это одно из тех редких и особенных событий, как солнечное затмение или ты, вытирающая пыль.

– Эй!

Они обменялись вымученными улыбками, стараясь не думать о том, что от их домика теперь только пыль и осталась.

Алоуиша шмыгнула носом, и Кроу, цокая когтями по дереву, протянул ей шелковый платок, на котором Айви или кто-то из ее помощников уже вышили инициалы Алоуиши. Громко высморкавшись, она с постыдной горечью подумала, что с кризисными ситуациями Айви справляется гораздо лучше.

– Все зависит от точки зрения, верно? – В уставших глазах Кроу отразился свет лампы со стеклянным абажуром, придавая им блеска. – Да, ты сбросила на мой дом дракона. На наш дом, кстати. Не думай, что я про тебя забыл, даже если ты сама забыла, – добавил он. – Но, с другой стороны, ты сразилась с драконом ради меня. И не с каким-нибудь. А с Хранителем долины Корнепут.

– Могло произойти что угодно, – продолжил он. – Но ты, несмотря ни на что, забралась на того дракота и прыгнула на огромное древнее создание. Большинство людей спасали бы собственную шкуру – и наплевали бы на питомца. Но ты рискнула своей жизнью ради меня. – Кроу потупил взгляд, будто не был этого достоин. – Ты понимаешь, что уже дважды спасла мне жизнь? – добавил он, и они обменялись мягкими печальными улыбками. – Если уж на то пошло, Ало, это я твой должник.

– Когда у нас будет новый дом, – вновь заговорил он, слегка прочистив горло, – может, я сам буду вытирать пыль.

Алоуиша икнула и встретила печальный, но ласковый взор друга. Он – единственный, кто потерял то же, что и она, единственный, кто действительно понимал. Помимо самого Хранителя, только Кроу имел больше всего прав желать ее наказания. Только вот по какой-то причине он ее простил.

Спустя несколько мгновений Алоуиша снова потянулась за платочком и стала усердно им пользоваться.

– В любом случае, – добавил Кроу, – виню я лишь брата Айви.

– Брата Айви? Что ты о нем знаешь?

– Я знаю, что ему есть за что себя корить.

В дверь спальни постучали, и Алоуиша, одетая только в одолженную белую сорочку после послеобеденного купания в мраморной ванной, вскочила и начала срочно искать что-нибудь, чтобы прикрыть наготу.

– Хорошо бы это не был тот самый момент, когда стоит только произнести имя, и обладатель его уже здесь! – прошипела она Кроу, озираясь по сторонам.

– Я не произносил его имя, – возразил Кроу, и между ними повисла тишина. Они обменялись последним взглядом: «Больше никогда о нем не говорим». – Мне оно даже неведомо.

– Эм-м… Иду! – крикнула Алоуиша незваному гостю, хватая единственное, что попалось под руку – тяжелое зимнее одеяло. Пух вонзался в ткань сорочки и впивался в кожу, пока она заворачивалась в него, чувствуя себя свежеиспеченной сосиской в тесте. С перьями. – Минутку!

– Не стоит церемониться ради такой старушки, как я! – раздался знакомый голос из-за двери.

– Ох, Мэдж, – выдохнула Алоуиша и сбросила одеяло, прежде чем распахнуть дверь.

Мэдж доставил на серебряной тележке Грейсон – дворецкий семьи Долгочар и самый утонченный, благородный и в целом правильный человек, которого Алоуиша когда-либо знала. Он напрягся, отвел взгляд и пробормотал: «Mais enfin![6]», разочарованным тоном человека, который знает тебя с пеленок и давно уяснил, что ничем хорошим тут дело не кончится.

– Я могу чем-то помочь, тетушка Мэдж? – сбивчиво поинтересовалась Алоуиша, когда наконец закончила извиняться и закрыла дверь перед дворецким.

– Ой, не будь такой. Я просто развлекаюсь, милая. И в любом случае, ты не можешь долго сердиться на старую Мэдж, ведь я принесла подарки.

Тыква взяла в рот салфетку и с шумом сорвала ее, открыв тарелку с белой рыбой.

– Ну же, где этот новый дракот? – Мэдж принялась кудахтать. – Эй, цып-цып-цып!