Кот-дракон

Сассафрас откашлялся, ударил себя в грудь, и звук понизился до более сносной громкости, так что каждый из сотен слушателей почувствовал, будто советник стоит рядом, когда тот заговорил.

– Что ж, Salevete, omnes[5], – сказал он дрожащим голосом, а затем сделал паузу, окидывая каждого выжидающим взглядом и лениво моргая, будто пробуждаясь после долгой спячки.

Повисла напряженная тишина, прежде чем половина собравшихся разразилась смехом, а другая ответила слабыми аплодисментами.

Сассафрас недовольно проворчал, а затем продолжил:

– Ведьмы. Маги. Случайные прохожие.

И тут он снова сделал паузу – прищурившись и скривившись, будто смачивая губы, – и Алоуиша задалась вопросом, не попытался ли он пошутить.

Когда небо потемнело, по всей долине над толпой засияли стеклянные сферы, размером примерно с мячи для крокета.

– Мы собрались здесь в эту Ночь урожая… – продолжил Сассафрас, явно скрывая разочарование за маской осуждения, отчего у Алоуиши зачесалась кожа, – как собираемся с незапамятных времен… чтобы стать свидетелями… великого паломничества… которое помогает сохранять нашу жизнь… такой, как мы ее знаем… возможной.

Алоуиша, как и многие другие, перевела взгляд на арку за сценой и почувствовала, как от предвкушения участился пульс. Краем глаза она заметила, что Айви обеспокоенно вытянула шею, пока Келиле не протиснулся между ней и седовласой советницей, чтобы обхватить руку супруги. Алоуиша тепло улыбнулась им, но затем нахмурилась при мысли о брате подруги: «Лучше бы тебе ее не подводить».

– От связующих чар, укрепляющих наши дома и деяния… – провозгласил Сассафрас, и Алоуиша подумала о беспорядочно разбросанных зданиях на окраине города, – до заклинаний, питающих урожаи… – при упоминании малой части ее магической специализации, лицо охватил жар, – и магических снадобий, лечащих наши недуги… – Алоуиша почувствовала, как стоящая рядом женщина без магических способностей крепче прижала к себе сына. – До магической защиты, что охраняет наши границы… – Здесь в голову нагрянули мысли о пещере в склоне горы, которую Алоуиша видела по дороге в Корнепут, – и магических существ, усиливающих наших ведьм и магов…

Тут Сассафрас неопределенно махнул рукой в сторону толпы, и Алоуиша напряглась, увидев множество дракотов, верно служивших своим хозяевам. Позади нее один из них решил именно в этот момент напомнить о своем присутствии, обвив хвостом ее икры. Алоуиша опешила и едва сдержала крик.

Взгляд ведьмы тотчас метнулся к Хедере, растянувшейся на телеге недалеко от советников. Как и Айви, Хедера стала настолько неотъемлемой частью жизни Алоуиши, что, глядя на нее, она всегда чувствовала больше утешения, чем боли.

Сассафрас все еще продолжал речь:

– …все это возможно только… благодаря милости нашего Хранителя… дарующего мир и укрепляющего колодец.

На этот раз все с надеждой повернули головы к арке.

Увидев, что тропа за ней остается пустой, Сассафрас открыл было рот, словно собираясь повториться, но затем осознал, что при всей его власти Хранитель долины ему не подчиняется, и вновь сомкнул уста.

– Это великое существо… – бормотал Сассафрас, и Алоуише показалось, что он начал импровизировать, либо потому что потерял нить речи, либо желая заполнить неожиданную паузу, – в эту ночь, превыше всех других… почтит нас своим всемогущим присутствием, чтобы мы могли выразить ему… нашу благодарность… за сохранение изобилия на еще один год.

Древний маг замешкался, морщась и вглядываясь в тени, прежде чем добавить на одном дыхании:

– И-вернет-нам-нашего-Пастуха.

При слове «Пастух» Айви закусила губу.

Обеспокоенный Келиле шепнул ей что-то ободряющее, но тщетно. Тогда Алоуиша не выдержала. Она пробудила в себе внутреннюю Этельбу и, расставив локти, двинулась вперед, толкая и наступая на ноги, пока не пробилась через два передних ряда.

– Sic fuit! Ita est! Sic semper erit! – провозгласил Сассафрас, когда Алоуиша дошла до Айви, как раз вовремя, чтобы бросить Келиле напряженную улыбку, а затем сжать ладонь подруги. Айви в ответ стиснула пальцы Алоуиши.

Сассафрас вскинул руки, завершая речь, которую в основном встретили тишиной, не считая единственного, весьма дерзкого свиста. Помрачнев еще сильнее, Старейшина тяжело вздохнул и перевел последние слова с энтузиазмом вынужденного извиняться ребенка:

– Так было. Так есть. Так будет всегда.

Айви даже не моргнула, когда все замерли, вновь устремив взоры на проход и арку. Все, кроме Алоуиши, которую больше волновало состояние подруги, нежели возвращение Хранителя.

– Я приглашаю к сцене потенциальных Пастухов этого года! – объявил Сассафрас после долгой паузы.

Среди толпы, становившейся все более нетерпеливой, раздался ропот и шарканье ногами.

– Да, да, еще до прибытия Хранителя… Необычно, возможно… но раз нас заставляют ждать… нам не стоит затягивать… Подходите! Подходите!

– Ну же, ну же… дамы и господа… – Сассафрас силился удержать внимание слушателей. – П-п-парни и д-д-девушки. КТО может сказать мне, как мы узнаем, КОГО из наших храбрых претендентов Хранитель ВЫБЕРЕТ Пастухом в этом году?

Маленькая девочка с длинными черными косичками в первом ряду подняла руку, вытянувшись так рьяно, что Алоуиша подумала, как бы малышка не надорвалась. Сассафрас предоставил ей слово, и та выдала длинный и восторженный ответ, сложив перед собой ладони и широко раскрыв глаза.

– ДА, моя дорогая! – воскликнул Сассафрас, вразнобой приподнимая уголки рта, будто он так давно не улыбался, что мышцы забыли, как это делается. – Наш великий и благородный Хранитель… поклонится избранному Пастуху… который в свою очередь тоже отвесит поклон… став его спутником на целый год.

Сассафрас торжественно поприветствовал каждого претендента, пожал им руки и выстроил в аккуратную линию.

Алоуиша и не помнила, видела ли когда-нибудь так много добровольцев. Одна из них с зеленой лентой на шляпе и вереницей перьев на платье напомнила ей о ранее услышанном предсказании. Алоуиша задалась вопросом, как же можно определить, одержим ли доброволец трудолюбием.

Пятеро из них не имели ни остроконечных шляп, ни палочек. Их Сассафрас расположил вместе, ближе к краю сцены, что оказалось неудачным решением, поскольку, стоило ему отвернуться, как светящаяся сфера над этой зоной погасла, погрузив всех в тень.

И именно в эту тень что-то влетело.