Страница 75 из 149
И вот, когда Лаффи уже преодолела вторую ступеньку и занесла ногу для третьей, она неожиданно сбилась - видимо одна нога зацепилась за другую и она, вытянув вперёд руки, неуклюже упала во весь свой не маленький рост, на мраморный пол портика. От этого рюкзак с прикреплённой палаткой съехали у неё вперёд и сильно ударили по затылку. При этом прикреплённый к торцу рюкзака мой «скворечник» сильно подбросило. Как следствие - его клапанная крышка была не закрыта, по этому я - пулей вылетел из своего убежища на белый свет и отлетел далеко в сторону от лежащей на полу Лаффи.
Когда я наконец поднялся, на меня смотрело две пары глаз – покрасневшая Лаффи, стоящая на четвереньках и королева Лейталия, надменно сжавшая тонкие губы.
********
Мне не дали времени опомнится:
- Ну, ты! Говори немедленно, почему прятался и что ты тут делаешь?
То, с каким пренебрежением это было сказано, красноречивей всего говорило, что я тут чужой и мне здесь явно не рады.
Лаффи стояла рядом с королевой и делала вид, что отряхивает свою одежду после внезапного падения. Молчать сейчас, для неё - было самое разумное – притвориться пострадавшей стороной, которая не знала, что случайно пронесла в этот мир безбилетного «зайца».
- Извиняюсь… Виноват… - начал я не смело, когда меня беспардонно перебили.
- Что ты там блеешь, мелочь лупоглазая? На колени, когда говоришь с королевой! – Лейталия нависала надо мной живой скалой и, наслаждаясь моментом, показывала всем «кто тут у нас власть». Видимо, очень долго они жили с королём одни и у неё не было случая показать свой характер. А тут – такая радость - и жертва и зрители! Полная аудитория для своей игры - ну как не выступить на «все деньги»?
Увидев, что я не собираюсь падать ниц, Лейталия разозлившись ещё больше, подскочила ко мне и, сграбастав в свою пятерню, так что затрещали все косточки, поднесла меня к своим глазам:
- Я что - не ясно сказала? – она почти выплёвывала в моё лицо слова - На ко-ле-ни тварь, перед своей королевой!
И не давая опомниться – с размаху кинула меня на пол.
От сильного удара, у меня тут же потемнело в глазах, но я быстро совладал с собой и постарался как можно быстрее подняться на ноги. Бок и рука от удара онемели от боли, но я на это не обращал никакого внимания. Во мне вдруг взыграло упрямство – «Да пусть хоть убьёт меня! Я не встану перед ней на колени, не дам ей насладится своей победой».
- Ты не моя королева. – чётко и почти по слогам проговорил я, вытирая разбитые в кровь губы и дерзко посмотрел на Лейталию.
Со стороны это выглядело необычно и… наверное – глупо. Лаффи, появившись в её мире - признала за ней право на власть и подчинилась ей, а какой-то недорослик, прокравшись сюда тайком – бросает ей вызов своим упрямством.
Как я и предполагал, кару за моё непослушание не пришлось слишком долго ждать:
- Ну всё! Ты меня вывел из себя маломерка и сам выбрал свою смерть. Не хочешь преклонить предо мной колени – пойдёшь на корм червям в моём розовом саду.
Страшно было даже представить, что могло произойти дальше. Я запомнил ярость, написанную на лице Лейталии и расширившиеся от ужаса глаза Лаффи, которые безмолвно молили меня - ну поддайся, не упрямься, встань перед королевой на колени и будешь жить! Не губи себя…
Я потом, иногда, прокручивал этот момент у себя в памяти, в котором всю сцену почему-то видел как бы со стороны – маленький несломленный человечек, напротив огромной, разъярённой женщины, выше его почти в три раза и готовой стереть его в порошок.
Так до конца и не ясно, что заставило меня поступить наперекор, казалось бы, такому грозному оппоненту. Ведь всё, буквально всё - было на стороне королевы – и рост, и сила - даже закон. Ведь по букве закона - она была права – и я действительно как вор, прокрался на её территорию.
А ведь чего проще? Немного подыграть – совсем чуть-чуть - самолюбию этой властной женщины и остаться в живых.
Преклонить колени – да что там, доставить несказанную ей радость и упасть перед нею ниц! Рассыпаться лестью сладких слов, звучание которых её ухо наверняка давно не слышало в этих стенах и которые она непременно ждёт от тебя. Глядя в её глаза, со слезами умолять пощадить себя, при этом неистово целовать царские одежды и руки своей госпожи, клятвенно обещая быть её вечным рабом до последнего вздоха…
Конечно же ты будешь прощён. И, подчиняясь капризам властной женщины, каждое утро будешь напоминать этому миру, в котором произошло её пробуждение - какая она бесподобная и красивая. Возможно, даже получишь высокую, как она сама - должность, единственного в этих землях «глашатая божественной радости», объявляя - где бы она не появилась - великолепную королеву, с перечислением всех её многочисленных пышных званий и регалий.
И пусть только эхо твоего голоса гуляет в пустых залах и высоких комнатах – главное – ты жив и обласкан властью. Ты будешь эдаким – маленьким уродцем среди великанов, живой дрессированной игрушкой, которая на потеху немногочисленной публики, забавляет их, разгоняя дремотную скуку. Шутом, но… живым шутом, с массой привилегий при коронованных особах.
********
Возможно, именно такие люди и были в приближённых у великанов. Жили боязливо рядом и заискивая им улыбаясь - раболепно им прислуживали. Свою угодливость и сладкую лесть слов – превратили в самое сильное оружие против них. Убаюкивая гигантов приторными речами и возвышенными одами в их честь, они сами - учились у великанов всему - и плохому и хорошему, выискивали у них слабые места и выжидали момента для своей мести. Они верили, что когда-нибудь – такое время наступит. И судьба дала им, в конце концов - такой шанс.
Трудно даже представить те времена, когда миропорядок рухнул и всё в нём, в одночасье поменялось местами – когда слуга стал высокородным господином, а благородный муж, говоривший только возвышенной рифмой – превратился в грязного людоеда и разбойника с большой дубиной в волосатой руке.
С каким восторгом и радостью маленькие люди устраивали облавы на редких гигантов, которые выжили в этом хаосе. Они с азартом гончих собак находили последних великанов и загоняли их, с помощью таких же собратьев, перешедших ради возможности жить, на сторону «низкорождённых».