Страница 55 из 149
А Валентин вдруг вспомнил его слова, которые он произнёс когда-то глядя в монитор, показывающий заснеженное озеро – «Кому рыбалка, а кому - и охота»…
*******
Яркий, живой свет чуть подрагивал, быстро приближаясь к нему.
«Лаффи идёт» - спокойно подумал Валентин.
Огонь от факела сделался ярче, выхватывая очертания высоких сводов и высвечивая силуэт человека, который его нёс.
Да, это была она – Лаффимдаль собственной персоной. Приблизившись наконец к парню, гигантесса заговорила:
- Когда я возьму тебя за руку, накинь поводок, который я тебе дам, на свою шею и осторожно передай свободный конец мне.
Говорила она это всё спокойно, ровно. Как будто и не было до этого дружеского общения с ним. Так, наверное, объясняют домашней собаки – медленно и доходчиво, почему с ней не пойдут сегодня в дальний лес, а поедут к доброму ветеринару. «Что же Дий ей обо мне такого наговорил, что она так осторожничает?»
Валентину очень хотелось что-то непременно съязвить, но обрести свободу – хотя бы и с ошейником на шее – ему хотелось ещё больше. «Ладно, – он уже начал прикидывать свои возможности – вот обрету подвижность, а там – ещё посмотрим кто-кого»…
После того, как Валентин с ненавистным ошейником на шее отошёл на приличное расстояние от странного места в туннеле и понял, что ему уже ничего не угрожает, он с вызовом произнёс:
- Ну и как же мне теперь тебя называть – по-прежнему Лаффимдаль или всё же Вайланетта?
Судя по тому, что гигантесса сбилась с шага, его вопрос её немного озадачил.
Она остановилась и глядя на него с удивлением произнесла:
- Откуда ты узнал?
Момент был самый подходящий, поэтому Валентин решил идти ва-банк.
- Снимешь с меня этот дурацкий ошейник - скажу! – тут же выдвинул он свои условия.
Девушка неожиданно дёрнула несильно его за поводок:
- Вот ещё! – она нахмурилась и произнесла – Тебе Смотритель это сказал?
Отпираться не было смысла:
- Он.
Они немного прошли в полном молчании – гигантесса, держащая в одной руке факел, а в другой поводок от ошейника и Валентин, словно покорная домашняя и двуногая зверушка.
- Но почему…? – неожиданно произнесла великанша.
Потом видимо, поняв, что свой вопрос она задала вслух, тут же ответила на заданный ранее вопрос Валентина:
- При всех, зови меня, как и прежде - Лаффи. Вайланетта – я только для своих, а ты пока… не входишь в их число.
*******
Когда он был паргой – о камни предков! Как же давно это было! Даже тогда – он всячески избегал, что бы на него надевали ошейник. Но если обстоятельства всё же требовали появления его в нём, то показывая окружающим свою разумность – Лаург, он же Валентин - свободный конец поводка нёс в своей пасти.
Со стороны это было вполне нормальным явлением – да, есть зверь и он ходит, как и положено всякому зверю - на четырёх лапах. Но он настолько натренирован своим хозяином, что ему позволено нести символ его рабства самому. Но тут? Унизительное зрелище – огромная девушка ведёт за собой на поводке человека, на шее у которого виднеется строгий ошейник. Что ещё придумал Дий и почему для него нужны такие унижения?
Пожалуй, ещё хуже было бы в этой ситуации, если бы его вели в ошейнике голым, объясняя это всем, что «так лучше контролировать его неуправляемый бодиморфинг».
Всё это проносилось в голове у Валентина, когда они, наконец, достигли выхода из горного туннеля.
Он не знал, что случилось бы с ним, окажись на балюстраде выхода большая толпа людей, которые бы из любопытства пришли поглазеть на него. Наверное, произошёл бы всплеск неконтролируемых эмоций и ударная доза адреналина всё таки заставила сработать чёрную жидкость внутри, изменяя его тело и превращая… Во что? Об этом ему не хотелось даже думать. Возможно, этот образ подсказал бы дикий стыд и его неуёмная фантазия…
Но было несколько факторов, почему этого всего - не произошло.
Зевак пришедших поглазеть на него – попросту не было. Неподалёку в стороне стояла Нисса и грустно провожала взглядом уныло бредущего на поводке Валентина и его большого конвоира. Ещё дальше – чуть поодаль от неё, опёршись на деревянный посох и приложив ладонь к голове - словно большой козырёк – наблюдал за ними Дий.
Вот это - отсутствие многочисленных посторонних глаз и его слово данное военспецу - охлаждали всплески ярости, которые у парня то и дело возникали.
Непонимание своей задачи, которую обрисовали лишь частично, заставило Валентина заняться углублённым само копанием и не замечать окружающую действительность.
«В конце-концов, - говорил он себе, а его ярость уходила, освобождая место логике и здравому смыслу - через месяц ты забудешь об этой своей позорной прогулке с ошейником. В начале тоннеля ты так рвался сюда, хотел найти ответы на мучавшие тебя вопросы, а когда, наконец, очутился здесь – ничего не видишь вокруг, из-за «съехавшего на твои глаза» ошейника с поводком».
Как ни крути, но аргументы внутреннего голоса - были весьма веские.
И пока невольная стражница Лаффи - вела Валентина на поводке к его личным апартаментам - он переключил своё внимание на то, что находилось вокруг.
А посмотреть, тут было на что…
********
Сразу по выходу из пещеры, они спустились по каменным ступеням балюстрады. О времени её постройки говорила трава, которая всё-таки победила и, не смотря ни на что, пробилась через плотные стыки каменной кладки. Траве вторило стоящее одинокое дерево – в два обхвата толщиной, растущее у каменного парапета, почти на самом краю обрыва. Его обнажённые корни нахально вылезли из земли и опутали края каменного спуска.
Им пришлось спускаться по трём высоким ступеням, которые привели Валентина на небольшую площадку, имевшую такие же три большие ступени, как и встреченные им ранее. Таких неудобных спусков всего было семь.
Надо сказать, что Лаффи, преодолевала их с лёгкостью, что как бы красноречиво говорило ему о том – для кого и кем всё это когда-то было построено.
На середине их спуска с горы, он увидел добротное деревянное строение – длинное и без окон, под хорошей двухскатной крышей. Крышу покрывал чёрный рубероид, а на торце здания виднелись большие и широкие створки ворот.
«Большой сарай у горы» - тут же придумалось название, которое Валентин и дал этой хозяйственной постройке.
За сараем, натоптанная дорога делала небольшую петлю и уходила дальше и дальше вниз - в долину.