Страница 6 из 97
Глава 5.
– Я купил готовый шашлык и пиво, – с заднего сиденья сообщает Богдан Олегович.
– Ой, нет. Я такое не ем, – роняю на автомате и отвлекаюсь на звонок сотового. Он у меня на громкую связь выведен.
– Марго, душа моя, ты в городе? – басит на весь салон шеф.
– Да, СанСаныч. Случилось что? – отвечаю бойко. В сегодняшнем спектакле я не задействована. У меня выходной. Но мало ли…
– Слушай, да у нас тут горит все. Прикинь, сегодня Летучку ставим. А Юляша наша скурвилась. Я в полном ахуенозе. Выручай! Скоро клиент пойдет. Ты как, Маргошечка? Сможешь горняшку забацать?
– Конечно, – откликаюсь я тут же. Кошусь на Сомова. Если кто тут в полном ахуенозе, так это он. Слушает и ничего не понимает. Но я переводить с театральной фени не собираюсь. Хотя все же просто.
Юля без причины не вышла на работу. Играть Адель в «Летучей мыши» некому. А у нас аншлаг, и в кассах стоит народ в надежде на лишний билетик.
– Саныч, дорогой, я сейчас домой быстро-быстро смотаюсь, и ваша навеки, – смеюсь в трубку.
У нас не принято отказываться, если можешь помочь. Да и вечер у меня свободный. Не коротать же его с Сомовым? Еще успеем построить планы. Сейчас лучше выдохнуть и не гнать лосей по кукурузе. Понять, что он за человек. А то прет внаглую, будто мы с ним сто лет знакомы.
Нет. Так не годится.
– А успеешь? – с сомнением тянет шеф.
– Ну, задержимся немножко. В первый раз, что ли? – щебечу радостно. Отбиваю звонок и слышу глубокий вздох.
– Ну, я понял… Ты из этих… – роняет Сомов презрительно. – А я решил было, хорошая девчонка.
Еще раз спасибо за «девочку». Но мне сорок два. Сорок Два. И точка.
Можно было бы объяснить. Рассказать про службу в театре. Может быть, даже пригласить на спектакль.
Но Сомов… Он как сом невменяемый. У него одна правда. Его. Другой нет. А смысл переубеждать?
Давлю на педаль газа, перестраиваюсь в левый ряд. Объезжаю пробки через знакомые тихие улочки. Пру как пилот Формулы один и влетаю в наш коттеджный поселок. Сигналю охране, набранной из наших пенсионеров-собственников. Настоящие профи к нам идти не хотят. Да и мы не потянем их расценки.
По темным улицам доезжаю до собственного дома. Останавливаюсь около высоких кованых ворот.
– Вот, как заказывали, – киваю на темный дом. – Пойдемте, я вам все покажу, – открываю калитку.
– Убивать не будешь, красавица? – охает он, но пакеты с продуктами тащит. Видимо, решил ими отбиваться.
Вслед за мной идет по каменной дорожке к дому. Я представляю, как это выглядит со стороны, когда впервые попадаешь к нам в Пустохино. Кругом стоят нежилые дома, возведенные бывшими бандитами и чиновниками. Как памятники эпохе накопления первоначального капитала, пугают темными тенями и причудливой постройкой. Кто-то погиб, кто-то сел, а кто-то сбежал.
Вот на весь поселок домов десять-пятнадцать жилых. В основном родители бывших местных бандюков. Парочка разведенок типа меня. И несколько нормальных семей, непонятно каким боком затесавшиеся в наш паноптикум.
– На втором этаже отопление отключено. Не хватает мощностей, – войдя в дом, включаю свет в коридоре. – Поэтому выбирайте любую комнату на первом. Белье я вам сейчас дам, – прямо в кедах прохожу в прачечную. Открываю большой встроенный шкаф. Достаю первый попавшийся комплект.
– Вот, возьмите, Богдан Олегович, – бодро протягиваю белоснежный набор, расшитый лавандами. Я его в Париже, помнится, покупала.
А теперь вот отдаю заезжему хаму. Да ладно!
Сгорел сарай, пылай и хата!
– А ты здесь живешь? – уточняет опасливо Сомов. Видно, что уже и пыл у него понемногу утих. И грубить нет желания.
– Да, – киваю я. – Но не в самом доме. Во флигеле.
– Присматриваешь за чужой собственностью? – зыркает Сомов.
– Можно и так сказать, – не собираюсь вдаваться в дурацкие подробности.
Во флигеле мне спокойнее и уютнее. Жить одной в громадном доме – та еще нервотрепка. То где-то пол заскрипит, будто кто-то ходит, то свет зажжется.
– На кухне газ и горячая вода, – поясняю с видом экскурсовода. – В ванной котел барахлит. Поэтому сорри. Не стесняйтесь. Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. Вам никто не помешает. Если что-то не так, простите, – вспомнив о контракте, всплескиваю руками.
От резкого движения на руке включаются умные часы.
– Все. Мне пора.
– На гульки? – давит меня взглядом Сомов.
Но я уже не слушаю и не обижаюсь.
– Именно туда, – киваю, вылетая за дверь. Последнее, что вижу, изумленное лицо Сомова.
«Ну, простите, Богдан Олегович. Вы первый начали», – прыгаю в машину и завожу двигатель. Мчу на всех скоростях обратно в город.
Влетаю на подземную парковку театра. Отдаю ключи охраннику Саше.
– Привет, примадонна! – машет он мне обеими руками.
– Привет-привет! – напевая бегу к служебному входу.
– Маргошенька, душа моя, – выплывает мне навстречу СанСаныч. – Как же ты вовремя, красавица моя, – обнимает меня по-свойски, целует в щеку. – Спасибо тебе!
– Да ладно, перестань, – чмокаю его в ответ. – Свои люди, Саныч. Как я могла не приехать? С Юлькой что? – интересуюсь на ходу.
Влетаю к себе в гримерку.
– Ну как что? Прости, господи… Укатила с каким-то поцем. Больше не возьму ее. Уволю по статье! – вздыхает Саныч и, сдав меня в заботливые руки Галины Михайловны, нашего лучшего гримера, удаляется прочь.