Это наш мир

Шторм в Словацком океане

Мне повезло — я не потерял сознания, хотя на несколько секунд ослеп, оглох и утратил чувство пространства. Но эти несколько секунд меня вертело, переворачивало, швыряло — потом могучая сила толкнула меня — наверх, к воздуху, понял я — и торопливо погрёб туда. Руки и ноги плохо слушались, лёгкие горели, охватывала паника. Потом почувствовал над головой бурное движение воды и, ещё не понимая, почему, отвернул в сторону — и через несколько долгих секунд прорвал плёнку воды и стал торопливо глотать воздух.

Откуда-то сбоку доносился грохот воды, будто в океан низвергался неведомо откуда взявшийся водопад. Бултыхаясь по-собачьи, я развернулся — и мне потребовалось собрать волю в кулак, чтобы не сомлеть от ужаса. Десятиметровый, как мне приглючилось со страху, гигант барахтался в волнах. Волны, которые он поднимал, покачивали меня — и я понял, что, если он решит насадить меня на рог, это произойдёт мгновенно, и я не смогу этому не то что помешать — даже не замечу, пока жуткое остриё не пробьёт меня. Не смея оторвать взгляда от беснующегося гиганта, я стал отплывать в сторону — неважно куда, лишь бы подальше от него — и тут обратил внимание, что пена, которую он взбивает, роховая. Значит, я его достал? Я глянул на правую руку и увидел, что она до сих пор сжимает нож. Это меня как-то сразу успокоило. Ридиков в морях много, а ножи в этих краях — драгоценность.

Я скорее угадал, чем услышал оклик Элис, и развернулся на голос.

Ирландка плыла ко мне размашистыми гребками.

— Ты в порядке? Можешь плыть? — спросила она.

— Да…

Правило Троелуния: если все твои конечности на месте, живот не распорот и оба глаза смотрят — значит, ты в порядке, и нехрен хныкать.

— Плыви за мной! Скорее!

Мы плыли до парусника, наверное, целую вечность. Я не помню, как перевалился через борт, но помню, что рухнул на дно и от ощущения твёрдой поверхности под собой расслабился до помутнения сознания.

Но с Элис такие шутки не проходят. Она заставила меня сесть, встряхнула и готовилась дать пару живительных оплеух, но я перехватил её руку.

— Легче, малышка, — попросил я. — Плавучий носорог меня не убил, но ты — запросто…

В глазах Элис я увидел священный ужас. Именно так, без малейшего преувеличения.

— Влад… — проговорила она. — Ты… ты реально пырнул эту тварь! Смотри!

Дельфин-носорог (не десятиметровый, как мне показалось, а еле-еле достигавший трёх метров от носа до кончика хвоста) уже не кувыркался, а вяло трепыхался на волнах, не делая попыток ни уйти на глубину, ни уплыть, ни, тем более, атаковать нас. Поверхность воды вокруг него подёрнулась тёмной маслянистой плёнкой. Неожиданно я увидел возле него странное змееобразное существо. Бледно-розовое, без лап и плавников. Оно появилось непонятно откуда и качалось на воде, как неживое, присосавшись к брюху раненого чудовища.

— Guts. I swear by Reverend Chuck Palahniuk, those are his guts, — проговорила Элис таким голосом, словно собиралась блевать. — You ripped open his belly, slavic monster…*)

Осознание, что я первый человек, вернее, первый разумный гуманоид, убивший ридика в рукопашной схватке, помогло мне не отъехать в страну Комаляндию от последствий контузии и шока. Я куснул нижнюю губу (до хруста, солёного вкуса и освежающей боли) и сел на кормовую банку.

— Надо взять его на буксир, пока не утонул, — сказал я — и это была первая связная фраза после того, как я с помощью ирландской фурии вылез из воды.

— Кого?

Я показал на медленно издыхающего «морского носорога».

— Ребятам на барже надо что-то жрать. А «Крулевна» заслужила хорошее носовое украшение. А что украсит её лучше черепа морского носорога?

…Через полчаса восставшая из пепла «Крулевна Ванда» резала океанские волны. За кормой, на вдвое укороченной верёвке, болталась резиновая лодка, к корме которой был прицеплен захлёстнутой за шею петлёй морской носорог.

* * *

Робинзоны на барже приветствовали явление «Крулевны» радостными криками, и аплодисментами. Полтора десятка парней прыгнули с океан и помогли пришвартовать её там, где не было риска продырявить дно камнями.

Элис и я без церемоний соскочили на условный причал. В конце концов, покорители морей заслуживают кратковременный отдых, а разгружать трюм — дело береговой команды.

— В боте — бутылки с водой, — говорила Элис. — А там, на буксире — свежее мясо. Не поверите, оно само прыгнуло к нам.

Чудовище подтащили к борту, выволокли на песок и принялись рассматривать с изумлением, отвращением и ужасом. Даже мёртвый и с кишками навыворот морской носорог внушал почтение. Он был похож на дельфина… немного. Вместо одиночного «акульего» плавника, который украшает спину земных дельфинов, и рыбьего хвоста — у этой твари был гибкий шипастый гребень вдоль спины и до конца толстого хвоста, какой бывает у крокодилов. Плавников у него было не одна, а две пары: у здешних китообразных, в отличие от их земных собратьев, задние конечности не редуцировались. На морде, повыше ноздрей, прикрытых кожистыми плёнками, торчал метровой длины рог, слегка изогнутый.

— И как же вы его… — спросил бритый почти налысо парень. Он выделялся из массы рейверов — старый, за тридцак, во всём чёрном — ботинки, карго-штаны, футболка; невысокого роста и не очень стройный, но с руками жуткой толщины, как два бревна. Он был охранником дискотеки.

— Тварь хотела нас пырнуть своим рогом, — сказал я. — А я пырнул его раньше.

— Как?

— Прыгнул в воду, поднырнул навстречу и удачно воткнул нож в брюхо, Если бы я ошибся на секунду или на метр — мы бы с вами не разговаривали. Но мне повезло. The luck of the fool**). — Я надел самодовольно-скромную улыбку.

Потом вспомнил о ещё одной находке, и улыбка сама собой сползла.

— Вот Хансу не повезло. Мы нашли его лодку с пробоиной. Она болталась на волнах килем вверх, и никаких следов Ханса там не было.

— Думаю, его лодку протаранил этот морской рогоносец, — добавила Элис. — Так что мы за вашего парня, можно сказать, посчитались…

— Я не верю, что Ханс погиб! — выкрикнула пухленькая (и голодовка её не высушила!) девушка, одетая в длинную юбку и верх от купальника, с длинными кудрявыми волосам, рассыпанными по сдобным белым плечам. — Нет! Я его знаю! Он сильный и ничего не боится! Он как-то раз Ла-Манш на каяке! .

«В этом мире и крутые парни дохнут как мухи, бэби. Одна ошибка, одна неучтённая случайность — и ты переломанный труп, или куча дерьма, оставленного хищником», — подумал я. Но, разумеется, вслух сказал другое: