Это наш мир

Fhtagn, kurwo!

Мне потребовалось меньше секунды, чтобы проснуться, схватить копьё, вскочить и осмотреться.

— Расслабься. Здесь войны нет, — услышал я ровный голос Яромира. Он стоял поблизости, одной рукой обнимая Регину, а другой — придерживая палицу. — Война там, за мысом, — он показал рукой на восток. — Судя по звуку, от нас — не больше километра по прямой.

Словно в подтверждение его слов донеслась чуть приглушённая расстоянием суматошная трескотня. Один ствол бил очередями, другой часто стрелял одиночными — было похоже на то, будто заколачивают гвозди.

«Война» продолжалась с полминуты. Потом протарахтела длинная очередь, и наступила тишина.

— В этой Нарнии с блэкджеком и феями становится слишком громко, — сказал поляк. И изобразил на лице ухмылку невозмутимого, неустрашимого и неунывающего наёмника, героя необъявленных войн, давно уже отвыкшего пугаться чего-либо, будь то близкий прилёт вакуумной бомбы или твёрдый шанкр на губе шлюхи. — Влад, может, сходим да разузнаем, что за шум?

— Ага. И попросим этих парней поделиться их замечательными трещотками, — добавил я. — Гжечне.

Яромир кивнул.

— Разумеется.

— Х-хлопцы, вы ошалели? — почти не заикаясь, поинтересовалась Регина.

Яромир без усилий забросил палицу на плечо. Улыбнулся.

— Нет, Регишка, — ответил он. — Мы в здравом уме. Понимаешь, если в эту трёхлунную Нарнию попали игроки с гром-палками, уровень сложности нашей rpg резко вырос. Поэтому и нам надо добыть огнестрел, или остаток жизни прятаться по лесам.

«А если там встретятся те самые копчёные ребята, которые убили Элис, у меня с ними будет долгий вдумчивый разговор», — подумал я.

Но вслух не сказал: незачем. Да, мы с Яромиром вместе сражались с лесными чудовищами и злыми карликами, но готов ли мой польский товарищ рисковать жизнью только ради моей мести — не факт. Ни к чему переоценивать верность ситуационных союзников…

— Надо спешить, — сказал я вслух. — Если тут реально так близко, как слышится, мы…

— Вы придёте к рассыпанным по земле гильзам, — сказала Регина. — Ты же не думаешь, что они будут вас дожидаться!

— Ну, а что ты предлагаешь? — спросил Яромир тем ровным голосом, который означал крайнюю степень раздражения.

— Не знаю. Ничего, — сказала Регина. — Зажмуриться, проснуться и забыть это дерьмо.

— Отличный план, — без тени иронии сказал Яромир. — Пусть это будет план «B». А пока идём.

— Куда? — спросили хором мы с Региной.

Яромир махнул рукой в сторону покрытого лесом мыса.

— Прямо. И побыстрее.

* * *

Мы бежали через ночной лес — я с копьём впереди, следом — Регина, Яромир с палицей — замыкающим. Мы огибали заросли, перескакивали через поваленные стволы, выбегали на освещённые полянки и ныряли в густой вязкий сумрак.

Мелкие лесные тварюшки быстро и беззвучно пропадали с нашего пути — я успевал отметить шорох в траве, увидеть мелькание зарослях. Один раз я увидел на нависшем стволе сколопендру длиной в локоть. Не останавливаясь, я выхватил нож и перерубил суставчатое тельце пополам. Через десяток метров я неудачно перепрыгнул через поваленное дерево и до середины бёдер ушёл в вонючую грязь.

— Стой! Болото! — шёпотом крикнул я: крикнул по-русски, но поляки поняли. В четыре руки и в зловещем молчании меня вытянули на твёрдую землю, и мы помчались дальше.

По-настоящему мы боялись только одного — сбиться с пути, который угадывали по отзвучавшим выстрелам, бледно-зелёной луне, которая висела на северо-востоке, и изредка проблескивала сквозь густые ветки, да ещё по чувству направления, которое у современного цивилизованного горожанина отвалилось за ненадобностью, как хвост.

Мне уже казалось, что мы бежим по лесу слишком долго и сбились с направления, и в этот момент сквозь густой полог листьев блеснула гладь океана.

* * *

Таясь в густой тени, мы осмотрелись. Впереди, отделённый от леса неширокой, шагов в десять, полоской каменистого пляжа лежал океан. Вода искрилась под светом трёх лун. В полусотне шагов к востоку на берегу теплился костерок. Неподалеку от костерка в море виднелась тёмная масса, которую можно было принять за небольшой корабль.

— Это они… — прошептала Регина. — Их катер.

— Вот и хорошо, — сказал я.

— Почему? — искренне удивилась Регина.

— Если ты забыла, у Влада к ребятам-негритятам счёт, — объяснил Яромир. — Они убили Элис. И у меня тоже: они сожгли «Крулевну Ванду».

— Их же пятеро, и они вооружены! — прошипела Регина.

— Судя по тому, как их встретила Элис, их уже не пятеро. Поменьше.

— И вы хотите…

— Для начала — подобраться поближе и присмотреться, а там решим.

Осторожно — гораздо осторожнее, чем недавно, когда бежали сюда — озираясь по сторонам, присматриваясь к каждой тени, каждому отблеску, мы двинулись вдоль края леса к костру.

Костёр приближался. Стали видны тела спящих, валяющихся в прихотливых позах, как убитые. Их было неожиданно много. Бегло взглянув, я насчитал не меньше двух десятков.

А потом, когда мы подкрались ещё ближе, мои ноздри уловили знакомый запах — крови, полупереваренной пищи и дерьма. Запах вспоротых животов, запах битвы, жертвы, смерти.

И спящие не казались убитыми. Они действительно были убиты.

Кто и с кем тут сражался? Присмотревшись, я увидел отблеск костра на магазине «калашникова». Автомат валялся рядом с чьим-то телом. Ещё какая-то огнестрельная приблуда - в темноте и на расстоянии было не разобрать - валялась у самой воды, точно пивная банка. Если бы на негров напали люди (

другие

люди, мысленно поправил я себя и мысленно хохотнул), они бы после боя собрали стволы. И если бы негры победили нападавших, они не стали бы разбрасывать как попало оружие, которое в этом мире дороже еды. В этом раю хоплофобы не живут… Значит, нападавшие не были людьми: люди не ушли бы, оставив своих убитых товарищей валяться, как мусор. Нет, те, кто перебил пиратов, не принадлежали к роду Homo.

Я поделился своими соображениями с Яромиром и Региной. Яромир усмехнулся.

— А ты присмотрись. Мертвяки — наши старые знакомые, зубастые жабы.

Я присмотрелся. Действительно. Тела убитых имели нечеловеческие пропорции: длинные тонкие руки, ноги с огромными ступнями-ластами, скошенные черепа, глаза навыкате, в распахнутых в последнем крике пастях блестели акульи зубы.