Злой рай

Катастрофа

Я приоткрыл глаза. Вблизи нашего лагеря никаких посторонних сущностей не наблюдалось. Стараясь ничем не выдать своё пробуждение, я просканировал рассеянным взглядом склон горы, покрытый «базореки» — кустистым редколесьем. Конечно, с местными мне не равняться, но за месяцы отлучения от книг и компьютера мои глаза стали цепче и зорче, чем были в прошлом мире, и движение крупного объекта — в половину роста человека и больше — я бы всяко заметил.

Всё было чисто.

Но в то же время тут было нечисто.

Я не спеша поднялся, старательно изображая пробуждающегося беспечного туриста, сломал пару запасённых с вечера коряг и бросил их в костёр. Делая это, я оглядывался и прислушивался.

Вокруг было чисто. И тихо.

Тихо, мать вашу! Как в могиле!

Не слышно разноголосого верещания, которое встретило нас вчера. Не реют крылатые над океаном, не шуршат мелкие зверьки, ящерки, змеи и насекомые по земле. Даже деревья, кусты и травы излучают тоску и страх.

Только как будто на грани слышимости, то пропадая, то усиливаясь, жуя две ноты на малой секунде, надрывно гудит октобас. От этой бессловесной песни охватывает кромешная жуть, и хочется бежать, не разбирая дороги… или разбить голову о ближайший камень, лишь бы не видеть того, что вот-вот придёт…

Я потряс головой, отгоняя дурман, и воззвал к силам плодородия, оставшимся в прежнем мире. Попросту — выматерился как старый боцман. Заклятье сработало: паника отхлынула, но еле слышное басовое нытьё продолжало давить на уши.

Вспомнился «голос моря», убивший наших спутников во время морского похода — да мы и сами тогда едва не отправились на харч русалкам. Здорово, сто лет не виделись!..

А ведь инфразвуковые колебания могут рождаться не только во время шторма на море, но и при колебаниях земной коры. А эти острова имеют вулканическое происхождение. Конечно, тектонические бури тут отбушевали тысячелетия назад — это видно по тому, как время огладило вздыбленные вулканы, в московском Коломенском горы покруче, чем здесь. Но где гарантия, что разлом, скрытый в каменных пластах под нами, не надумал вспомнить молодость?

Интересно, успеем ли мы убраться отсюда до того, как гора задрожит и начнёт рыгать расплавленным базальтом?..

Я нагнулся к Элис, схватил её за плечи и заставил её принять сидячее положение.

— Элис, просыпайся! Быстрее! Тут творится какая-то хрень!

Элис не стала злобно шипеть, что я прервал её драгоценный сон. Первое, что она сделала, разлепив очи — сцапала револьвер.

— В чём-дело? Ты кого-то видел? — спросила она. — Хищника? Чужаков?

Я помотал головой.

— Хищников тут нет. Всё живое удрало с этого острова. Остались два идиота-чужака — мы с тобой. Оглянись! Прислушайся! Ни одной живой твари!

Элис оглянулась, и на её лицо словно набежала тучка.

— Ты прав, — сказала она. — Тут что-то не так. И звук… Слышишь?

— Что?

— Как будто гудит струна под смычком — толстая, как канат.

Удивительно: Элис пришло на ум то же сравнение, что и мне.

И тут мою голову, гудящую в резонанс с басовым нытьём, посетила светлая мысль — ну как в тот раз, в последние минуты в старом мире, когда я, употребив триста грамм водки и получив отказ от «Бывалой», отправился кататься на сапборде по ночной реке.

— Собирайся! Бери пушку, рюкзак, если хочешь, дай мне, и пошли!

— Куда?

— Ты знаешь, на что всё это похоже?..

— На то, что мы искали, — ответила умная Элис. — И, кажется, нашли. Разрыв континуума, a.k.a. портал между мирами, где-то здесь, на этом острове. И эта инфразвуковая дискотека похожа на его активацию.

Она ловко влезла в лямки тактического рюкзака, пересчитала патроны в барабане револьвера, а потом…

Girls will be girls: она сбросила рюкзак с одного плеча, достала из кармашка расчёску и наскоро причесалась.

— Чёрт… Влад, мне страшно, — прошептала она. — Вдруг эта штука разберёт нас не атомы? Ты же помнишь, когда мы… когда ты и я попали сюда, мы ничего не заметили. Просто были там, а оказались здесь.

— Мы ничего не знаем, — сказал я. — Мы знаем только то, что люди попадают из нашего мира сюда…, а отсюда иногда бесследно исчезают. Мы можем сейчас сесть на катамаран и уйти, а можем полазать по острову и попытаться найти портал.

— С катамараном ничего не выйдет, — сказала Элис. — Мёртвый штиль. А на вёслах мы далеко не уйдём.

— Значит, выбор невелик. Идём искать этот грёбаный шкаф, открывающий дверь в чёртову Нарнию.

— Мы уже в чёртовой Нарнии, милый. Нам в противоположную сторону.

* * *

Мы увидели его издалека. Гора образовывала широкую седловину между двумя окатанными рёбрами, и, как только мы начали спускаться в неё, на противоположном склоне показался человек.

Он размеренно и быстро шагал в нашу сторону.

Что-то в его походке показалось мне знакомым…

— Дай монокуляр, крошка!

Элис, не пытаясь изобразить обидку за сексизм-объективизацию в обращении, развязала рюкзак и вытащила оттуда чёрный тубус.

О том, что тактический рюкзак ирландочки полон разных полезных в походе вещиц, штук и приблуд, я узнал во время морского похода из Девяти ручьёв в Гнездо оцуа. Там был спутниковый телефон с навигатором, небольшая солнечная батарея для зарядки оргтехники, компас (который в Троелунии вёл себя как эпилептик), зипповская зажигалка и бутылочка бензина к ней… Кофр с косметикой, светлые шортики и два комплекта белья смотрелись там неожиданно.

— Неплохо ты снарядилась для попадания в сказочный мир! — помню, сказал я ей. -У меня из полезных вещей был только нож.

Элис фыркнула.

— Я снарядилась для одиночного похода на морском каяке и убийства мелкого наркобарыги, — напомнила она. — Если бы я собиралась проваливаться в сказочный мир, я прихватила бы шлейку и страпон.

— Зачем?

— Шлейку — выгуливать дракона, страпон — драть в жопу кагана урук-хаев.

я ржал так, что едва не упал с катамарана и, кажется, напугал наших безволосых воспитанников. Но что делать — я представил эту картину в красках…

…Монокуляр Элис выбрала отличный — он давал зум от семи до сорока пяти и не искажал изображение. Я поймал в окуляр незнакомца и…

— Мать твою! Это же он! Гейрад! Помнишь, я тебе рассказывал? Тот парень, который пропал на острове во время охоты! Какого чёрта?..