Злой рай

Элис машинально взяла мясную полоску, положила в рот и впилась зубами. «Хамон» был жестковат, но ирландочка, постаравшись, откусила кусочек, разжевала и проглотила.

— Фантастика… — проговорила она.

— Правда, вкусно?

— Ты прикалываешься? Я про… У тебя точно всё зажило?

— Проверь.

Элис присела и провела пальчиком по звёздчатому шраму. Ощущения были непередаваемые.

— Продолжай… — прошептал я.

Элис подняла на меня удивлённые глазки, всё поняла, коварно улыбнулась и нежно прошлась подушечками пальцев по рубцам. И вокруг. Я вспомнил, что мы с ней не трахались дней пять или около того — всё время перехода по морю. Я развязал завязки этури и сбросил дикарскую тряпицу. Готовый к подвигам член пружинисто качнулся перед носом Элис.

— Эй, а ничего, что тут вокруг…

— Они спят… — торопливо прошептал я.

— Всё равно…

— Да, всё равно. — Я потянул ирландочку за волосы, но она вывернулась.

— Эй! Я ведь тоже хочу!..

…Шорты и топик полетели в сторону, и вскоре Элис, стоя на четвереньках, ритмично ахала и постанывала в такт нашим соединениям.

— Только не спускай в меня…

— Да…

— Слышишь? Я ведь… не ксеноморф…

Когда я почувствовал, что больше не смогу сдерживаться, я стремительно выдернул из Элис раздувшийся член — но в это время откуда ни возьмись явилась Люмис. Она элегантно присела и молча, будто так и надо, забрала мой ствол в свой деликатный маленький ротик.

— Сука… — простонал я, чувствуя, как весь пах взрывается ярчайшим оргазмом.

— You’re fuckin' slut, it was my morning jizz! — возмутилась Элис и влепила Люмис звонкого шлепка.

* * *

После купания в прохладном утреннем океане мы — то есть обе девицы и я — вернулись к столу. Элис вполне примирилась с Люмис, но всячески демонстрировала, что у неё — эксклюзивное право на меня.

Да я не против…

— Слушай… — по привычке вполголоса обратилась Элис ко мне, когда мы снова расселись за столом. — а я могу носить эти первобытные стринги?

— Этури? — машинально уточнил я.

— Что?

— Эти первобытные стринги на местном языке называются этури.

— Да, этури. Я вижу, многие девушки тут носят… Классно смотрится! Или это можно только, — она задумалась — тем, кто прощёл инициацию, или как это называется…

— Никаких проблем. Я скажу Люмис, — я кивнул на блондиночку, — она поможет тебе выкроить.

— Уау! Круто! знаешь, я на пляжах обычно бываю топлесс. Везде, где можно. И где нельзя — тоже… Ты не считаешь меня шлюхой?

(«Только когда трахаю…»)

— Нет, милая.

Я передал Люмис просьбу моей подруги, и через пятнадцать минут Элис с гордостью и лёгким смущением продемонстрировала обновку. Почти нагая, прикрытая полоской ткани, она была восхитительна, сногсшибательна и вообще выглядела потрясающе, о чём я ей немедленно сообщил.

Вскоре пробудилось всё племя, и, как только все утолили утренний голод, дружно принялись за постройку ицашонти, на котором мы с Элис должны были отправиться на поиски неведомых земель. Мы с Элис работали вместе со всеми — и меня поразило, как быстро из разрозненных материалов на пустом месте рождается лёгкий и надёжный корабль.

Когда солнце начало клониться к закату, ицашонти уже был готов. Половина кораблестроителей немедленно отвалила к лагуне — ловить скуйлюа.

— Знаешь, Влад, — сказала Элис, — а мне тут начинает нравиться.

Мы сидели на нагретом солнце камне и высасывали из ракушек студенистых моллюсков. Элис обнаружила талант в ловле скуйлюа и делала вид, что сердится, когда я напевал ей «Molly Malone».

— Слушай, тут каждый день так?

— Именно. Даже схоронив в лесу пять-шесть человек, которых накануне убили чудовища, днём они работают и веселятся. При этом они любят друг друга, заботятся и защищают. рискуют собственной жизнью, если надо помочь гвирсуги…

— Кому?

Я, насколько мог, истолковал.

— Это охренеть какой позитивный мир, Элис. У этих людей нет зависти, ревности, ненависти. Они живут в окружении леса и океана, полных чудовищ, и никого не боятся, без страха идут против огромных бестий, и после боя со смехом вспоминают, как тварь их едва не располосовала. Лекарки готовят такие снадобья, что, если тебя не разорвало пополам, ты встанешь. И не через полгода, а на следующий день, максимум — через неделю. И так каждый день. То бьёшься с чудовищами, то летишь по океану на ицашонти, то пируешь, то развлекаешься с девицами…

— Ну просто рай! — сказали мы хором и рассмеялись.

— Только какой-то злой рай, — заметила Элис.

— Без элемента риска было бы скучно.

Ирландочка усмехнулась:

— Ты прав.

— Но ведь они — не люди… — с ноткой грусти добавила она.

Нечеловеческая самка Аугрди в паре метров от нас целовалась с темноволосым анхуманом по имени Драутц. Рука анхумана — вполне человеческая, мускулистая, загорелая, с ветвистым шрамом на предплечье и с широкой долгопалой ладонью без мизинца — ласкала кудряшки внизу Аугрди. Ещё одна самка анхумана сосала член Драутца. В общем, ксеноморфы развлекались вполне по-людски.

— Да. — Это короткое слово далось мне нелегко. — Но, если честно… мне на это плевать.

— Послушай, Влад, — негромко сказала Элис, глядя в сторону, — мы, конечно, отправимся искать портал в наш мир… и, может быть, даже найдём… но скажи честно: ты не хотел бы тут остаться навсегда?