Злой рай

Я подумаю об этом завтра

Голова кмора, поймавшая одну за другой три пули, треснула, как переспелая тыква, по которой трахнули палкой. Чудовище неуклюже завалилось набок, дрыгнуло ногами и замерло — навсегда.

— Ты слышал? — кричал Тормино. — Это гром! Кмора убила молния. Но почему мы её не видели?

— Потому что это — не простая молния, — ответил я.

То, что я увидел, обернувшись, я не забуду никогда. Элис, почти обнажённая, облитая светом трёх естественных спутников этой земли, сжимала в руках револьвер, на её личике отразились испуг, гнев и решимость, и в этот момент она была прекрасна, восхитительна и обворожительна.

— Good job, sweety, — сказал я, стараясь казаться невозмутимым и добродушно-насмешливым. Ну, подстрелила монстряку — обычное дело, мы их тут вообще валим пачками, это у нас такой национальный спорт. Элис нервно хихикнула.

Я приблизился к ней вплотную и доверительно наклонился.

— Give me your gun. Please. There is last son of a bitch, — я показал в сторону последнего кмора, подраненного, но ещё живого.

«И тебе не стоит играть с судьбой второй раз, сладкая моя… а я торчу от револьверов!»

Элис где-то надыбала раритетный наган. Не стану изображать из себя знатока стрелковки, но в револьверах я разбирался: это — моя one love. На восемнадцатилетие отец подарил мне абонемент в стрелковый клуб. Я перепробовал там весь ассортимент, от спортивных пистолетов до гражданской модификации пулемёта «максим», но понял, что я создан для револьверов, а револьверы созданы для меня. Тусклый блеск воронёного ствола, патроны, весело поглядывающие из своих гнёзд, упругий взвод курка, поворот барабана, отдача изогнутой рукояти в ладонь — весь этот букет видов, запахов, звуков и ощущений доставлял мне порочное удовольствие. С такими наклонностями мне надо было бы провалиться в какую-нибудь стимпанковую вселенную или в фантазийный Дикий Запад, а не в палеолит. Но, как говорится, дарёному коню…

…С последним сукиным сыном, изрядно ослабевшим от ран, я разобрался легко: подошёл и с шести шагов расстрелял, как в тире. Две тупоносые пули в «мяч для регби», и уродливая туша валяется на земле. Убедившись, что кмор сдох и не воскреснет, я подошёл к нему и выдернул из туши две стрелы, которые он не успел сломать: боеприпасы доставались нам тяжким трудом.

С двумя стрелами и наганом я вернулся к поджидавшим меня Тормино и Элис. Я вернул ирландке пушку и поцеловал в носик: сначала револьвер, потом Элис.

— Что это было, Аррута? — спросил Тормино.

— Заморское оружие, — сказал я. — Хочешь посмотреть?

Тормино кивнул.

Я повернулся к Элис.

— My friend is damned interested in your gun. Give it to him. He'll just glance and give it back. I promise.

Элис, пусть и без особой охоты, протянула Тормино револьвер. Мой соплеменник осторожно взял заморское оружие и повертел в руках.

— Тяжёлый. Странное вещество. Это не камень, — глубокомысленно сказал он.

— Верно. Это не камень. Но такое вещество можно получить, если пережечь рыжие камни из болота…

— И сделать из него такое оружие? — с живым интересом спросил Тормино.

Ну да. Что ещё может интересовать в такой ситуации, когда ты стоишь над трупами чудовищ и своих товарищей, которых убили эти чудовища, и понимаешь, что, имей вы такое оружие, сейчас бы всей бандой весело играли в пляжный волейбол головой лесной твари…

— Такое оружие сделать непросто, — и тут я сообразил, что болтаю лишнее.

Тормино задумчиво посмотрел на меня.

— А ведь Ультгацри был прав. Ты многого не рассказал нам, Аррута.

— Расскажу, когда придёт время. Ручаюсь, ты такого и представить не мог. Что с нашими?

— Мертвы, — спокойно сказал Тормино.

Я кивнул.

— Отдай эту вещицу.

Тормино помедлил секунду и протянул револьвер мне.

Признаться честно, у меня возникла мыслишка одним движением пальца решить все проблемы с моей легендой, которая трещит по швам. Будь на моём месте Клэй Морроу из «Сынов Анархии», простой и бесстрашный лесной воин уже лежал бы с раздробленным черепом. Но вместо этого я просто вернул оружие Элис.

* * *

Мы перенесли погибших к костру. Девушки плакали, прощаясь со своими мужчинами, целовали их жутко изломанные тела и искажённые в предсмертных корчах лица. Голову Ультгацри кром превратил в месиво, и даже мне было тошно смотреть на то, чем стало его лицо. Но Вайгу опустилась на одно колено и поцеловала страшную маску.

— Прости, что я тебя обозвала кмором, — прошептала она. — Ты защищал своих гвирсуги, как подобает.

— Завтра они уйдут в лес, и мы отчалим, — сказал Тормино. — Теперь нам незачем строить второй ицашонти.

Да уж. Наша команда изрядно «полегчала»…

— А что за грохот мы слышали? — спросила Марцайг. — Мы сперва решили, что это гроза, но небо ясное.

— Это — не гроза. Это — заморское оружие, которое привезла Винрга.

«Винрга» — «Рыжая» — так мои новые соплеменники прозвали между собой Элис из-за редкой масти.

— Ору-ужие? — удивилась Вайгу. — Разве бывает оружие, которое гремит, как гром?

— А дай посмотреть! — загалдели девицы.

Я понял, что от демонстрации достижений земной инженерной мысли не отвертеться.

Девушки сгрудились вокруг револьвера и рассматривали его, как трёхмесячные котята — жука «майку ядовитого».

— И как оно действует? — спросила исхудавшая от «сонного безумия» невысокая девушка.

— Элис, у тебя есть ещё патроны? — спросил я.

— Почти три десятка, — ответила ирландка.

«Ого!»

— Покажи нашим друзьям, как работает оружие из нашего мира.

— А они нас не сожгут на костре, как злых колдунов? — подозрительно спросила Элис.

Угу. Узнаю себя в первые дни под тремя лунами…

— Нет. Они вообще не суеверны.

Элис хмыкнула, прошагала к куче хвороста, извлекла оттуда длинную палку и воткнула её в мокрый песок. Потом взяла одну из кморских голов (мы с Тормино не могли похерить давний обычай: оттяпали головы поверженных чудовищ и принесли их к костру) и насадила на палку: та немного накренилась, но удержалась. Элис отошла от палки на семь шагов, прицелилась и…

— Сейчас будет громко… — успел сказать я.

Звучно рявкнул наган. От кморской башки отскочил изрядный кусочек, палка не выдержала и вывернулась из мокрого прибрежного песка. Зрительницы приветствовали выстрел визгом и хохотом…

…как будто не оплакивали только что своих парней, которые ещё полчаса назад были живы…