Страница 52 из 93
— Если их никак не лечить, они точно умрут. И это будет скоро.
— Ты прав. Мы ничего не теряем, и они тоже. А если сработает, мы всех спасём.
* * *
Я подхватил почти невесомое тело на руки и вылез из хижины. Следом вышла Вайгу.
Как только первый луч солнца упал на серую кожу, девушка, которая казалась мёртвой, дёрнулась. Я прошёл ещё несколько шагов, чтобы окончательно выйти из тени, отбрасываемой хижиной, и положил девушку на землю.
То, что случилось дальше, напоминало фильм ужасов. Девушка начала корчиться так, будто её облили керосином с растворённым пенопластом и бросили спичку. Она не кричала, но из её горла рвалось громкое сипение, будто у неё сгорели голосовые связки. Она извивалась, как змея, руки и ноги выворачивались под невообразимыми углами. На коже появились многочисленные мелкие пузырьки, которые я сперва принял за ожоги, но это были капельки пота: иссохшая, как мумия, девушка потела, как пивной толстяк в сухой сауне.
Ультгацри, Тормино и Элис, увидев, что происходит, прибежали к нам.
— Что… — вякнул Ультгацри. — Они же не выносят…
— Знаю! — хрипло каркнула Вайгу. — Поэтому мы и вытащили её!
— Я её вытащил, — сказал я. — Это я придумал. Ультгацри, стой, где стоишь! Не трогай её! Теперь уже…
Девушка дёрнулась последний раз и вытянулась на земле.
Теперь, кажется, навсегда.
Элис тихо ахнула.
— Всё, — сказал Ультгацри.
— Молчи! — крикнула Вайгу. — Всем молчать! У неё шевельнулись губы!
— Пи-ть… — прошептала девушка.
* * *
Меньше чем через минуту Тормино принёс мех с остатками воды, Ультгацри был отослан с пустым мехом к источнику. Девушка, восставшая из немёртвых, пила как не в себя: в один присест высосала литров пять и пила бы ещё, но лекарка строго остановила её.
— Как тебя зовут? — спросила Вайгу воскрешённую.
Девушка подняла на неё воспалённые глаза.
— Марцайг… — сипло ответила она. — Марцайг… А ты? Я тебя не узнаю…
— Я Вайгу, из Гнезда оцуа. А эту дубину ты узнаёшь? — лекарка подтащила за руку Ультгацри и поставила перед спасённой девушкой.
Марцайг улыбнулась.
— Да. Конечно. Это Ультгацри. Мы с ним вчера… нет, не вчера… Я как будто забыла несколько дней… А где остальные? Что случилось? Что со мной? Голова болит… и живот режет…
— Сработало… — прошептала Вайгу. — Сработало! У нас получилось! — Она бросилась мне на шею, рыдала и хохотала, выкрикивая одно и то же: — Получилось! У нас получилось!
Я обнимал и целовал нашу лекарку и тоже был на седьмом небе от счастью…
…если бы не ревнивый взгляд Элис!
— Задница ратойи… Я обоссалась!.. — всхлипнула Марцайг.
* * *
Несколько часов мы, как заведённые, перетирали листья на сок, поили «сонных» и вытаскивали невесомые серые тела под спасительные лучи солнца. Первый ошеломляющий успех повторялся не с каждым. Многие были истощены и погибли во время корчей, застывая, как трупы на пожарище. Другие умирали, успев прийти в себя — наша героическая лекарка не могла сдержать слёз, глядя, как девушки и парни, которых только что удалось вытащить из жуткой не-жизни, прикрывали глаза и как будто засыпали, чтобы больше не проснуться. Один парень, когда его корчило под солнцем, сломал себе шею, распахнул глаза в последнем проблеске разумной жизни и умер.
Но девятерых, трёх парней и шесть девушек, нам удалось вернуть. Почти половину. Они были очень слабы и еле держались на ногах, но они были в здравом уме.
Среди наших зомби-реабилитантов была девушка из числа тех злополучных ягодниц, которые второй раз принесли в посёлок сонное безумие. Но и она не помнила, что с ней случилось.
— Их надо откормить, а то не дотянут до вечера, — негромко сказала Вайгу. — Мясо или рыбу они сейчас не переварят. Ультгацри, ты здешний, где у вас водились скуйлюа?
— Там, — ответил местный житель. — Обогнуть скалу… там тёплая яма у побережья, как они любят.
— Тогда отправляйся, и побыстрее.
Местный житель длинно вздохнул
— Вплавь долго, и на себе много не утащишь, на ицашонти там не причалить, а все три лёгкие лодки мы перевезли к вам, когда бежали отсюда.
Пока Вайгу набирала воздуха в грудь, чтобы выругаться, меня осенило.
— Сейчас будет лодка! — крикнул я. — Эй, Элис, где твой каяк?
* * *
Управление морским каяком я освоил быстро. За четверть часа я добрался до места, где водились моллюски. Там я набрал с полсотни ракушек, уложил их в мешок, мешок привязал к корме каяка, так, чтобы он был в воде и чтобы моя добыча не передохла раньше времени, и доставил их страждущим. Наши воскрешённые ослабли настолько, что некоторые не могли сами раскрыть ракушку, и плакали от обиды и бессилия. У наших парней каменели лица при виде того, как недавние «сонные безумцы» тянут в рот слизистые тела моллюсков трясущимися руками-прутиками, и Элис утирала слёзы, хотя ещё ночью пряталась от «зомби» и дрожала за плетёной дверцей.
А чуть поодаль неряшливыми корягами лежали те, кому повезло меньше. Кто не пережил шоковую терапию.
— Они должны уйти в лес, — сказал Тормино.
Именно так. Не «надо отнести их в лес», а «они должны уйти». Один из немногих ритуальных словесных оборотов, который был здесь в обиходе.
— Мы сделаем это, — проговорил один из воскрешённых.
— Нет! — жёстко отрубила Вайгу. — Вы на ногах еле держитесь. Чего доброго, останетесь там са…
— Мы это сделаем, — повторил парень.
— Так надо, Вайгу, — сказал Ультгацри.
…Шатающейся вереницей костлявые полумертвецы тащились в лес и вдвоём-вчетвером несли неотличимые от них тела. Мы шли с ними, вглядываясь в зелёный сумрак по сторонам, откуда в любой момент могла явиться хищная смерть в неожиданном обличье, а ещё каждый нёс труп. Мне достался парень с перекошенным ртом и вырванным левым глазом; глаз, судя по всему, он потерял дня два-три назад. Многие воскрешённые за время, проведённое в мороке, были ранены, но, к счастью, почти никто серьёзно.
Даже Элис и Вайгу тащили вдвоём какое-то изломанное тело. Ирландке было не по себе, но она старалась не показывать виду.
«Ты — попаданка в сказочный мир. Ожидания: учишь аристократок феминизму, соблазняешь чёрствого ректора магической академии, брутального хана урук-хаев и благородного принца эльфов, а дракон Тяпа подаёт тебе лапку и приносит тапочки-скороходы. Реальность: вместе с дикарями таскаешь трупы по джунглям».