Страница 41 из 93
Владыки леса и болота
Я мчался по лесу, окропляя богатую тропическую флору кровью из разорванного плеча, а за мной с клёкотом неслась тварь, сбежавшая со средневековых маргиналий. Если бы можно было перевести клёкот на людской язык, наверное, мне в спину неслись бы ругательства и угрозы. После того недоразумения, которое случилось между нами, тварь была настроена недружелюбно и решительно.
А у меня в голове крутилась похабная песенка:
Ехал на ярмарку Ванька-холуй,
За три копейки показывал всем…
Хуже не будет.
Шучу. В славном Троелунии всегда может быть хуже.
Всегда.
* * *
По моим расчётам, основанным на очень плохом знании местной географии, чтобы добраться до посёлка, мне требовалось идти к северу вдоль побережья. Я так и шёл, стараясь не отклоняться от берега, но в середине второго дня путешествия мой путь преградило огромное морское болото. До горизонта расстилалась равнина, поросшая трубчатой травой в полроста человека и редкими деревьями монструозной формы. Из-за длинных корней, как у мангровых деревьев нашего мира, корявых ветвей и длинных висячих бледно-зеленых листьев они напоминали чудовищ, шагающих через топь.
Я попробовал обойти болото мористее, но через несколько шагов увяз в топком дне и поспешил обратно. Воняло от болота соответствующе, но тучи насекомых, которые вились над топью, это не смущало. Я вспомнил, что в моём прежнем мире болотные кровососы разносили всевозможные заболевания, а испытывать на себе местную малярию или сонную болезнь не хотелось. Поэтому я свернул от берега направо и углубился в лес.
Тот парализующий ужас перед зелёным адом, который давил меня в первые дни и который я тщательно скрывал от всех, включая себя, остался в прошлом. Конечно, я не научусь чувствовать лес, как мои соплеменники. Но я уже распознаю помёт броненосного вепря базурда — катышки, похожие на бобы с палец длиной, я отличу шаги птицеящера острукка от шороха, который производит сколопендра или безногая ящерица рау — существо столь же безвредное, сколь и бесполезное. Я знаю траву со жгучими листьями эузги и ядовитый кустарник ихину, которое лучше обойти за пять шагов: от его еле уловимого, сладковато-гнилостного запаха болит голова и режет глаза, а через несколько часов нападает раздирающий сухой кашель…
Я ещё не стал в лесу своим, но уже не был и чужаком, который шарахается от каждого шороха, и всё равно через пять шагов его ждёт нелепая мучительная смерть.
Только лес раз за разом преподносил мне сволочные сюрпризы.
Я брёл по лесу, прислушиваясь к шорохам и размышляя о здешней космогонии. Дорогу мне пересекала неглубокая речка шириной в пять-шесть шагов. И, только я ступил в мутную воду, которая поглотила мою ногу по колено, как кусты на противоположном берегу раздвинулись, и явилось существо, напоминающее тощего облезлого кота тёмно-серой масти, но размером с осла, и с головой хищной птицы на длинной шее.
Настоящий грифон из средневековых бестиариев, только без крыльев. Мои соплеменники таких тварей называли вигудрами. По классу опасности вигудры уступали кморам, но ближний бой один на один с такой зверюшкой в большинстве случаев означает смерть или увечье.
Одна надежда, что клювастый котик сыт.
Я хотел тихо и незаметно кануть в джунгли, но вигудр заметил меня, заклекотал и в два прыжка перемахнул речку.
Явно не затем, чтобы с восторженным визгом облизать меня. Поэтому я перехватил «копьё» обеими руками и встретил бестию ударом, который в старых наставлениях по штыковому бою назывался «длинный укол».
Изобретение копья и овладение искусством колющего удара когда-то стало эволюционным преимуществом человека, возвысив его, вместе с приручением огня, над более мощными и быстрыми врагами. Научиться хорошему уколу нелегко, но оно того стоит. Укол быстрее, точнее и действеннее, чем звериный удар сверху вниз или по кругу. Его труднее заметить и отбить, он поражает внутренности и, если не убивает врага, то надёжно калечит…
…если ваш враг — чуть похлипче разъярённого вигудра.
Зверь не ожидал укола и напоролся на обожжённый конец кола. Я видел, как жёсткое дерево пробило его кожу, слышал хруст рёбер. Инерция атакующей туши передалась через кол и мощно тряхнула меня.
Я успел подумать, что нельзя ни в коем случае терять оружие, надо вогнать его как можно глубже — и тогда я, может, ещё поживу. В следующий момент я увидел летящую на меня клювастую башку и бездумно шарахнулся вправо. А потом крючковатый клюв захватил моё левое плечо и рванул. Как в замедленном кино, я видел, как лохмотья кожи и мышц заливает кровь. Я не сдержал вопль от резкой боли, схватил неповреждённой правой рукой складень, развернул его и ударил в маячащую впереди длинную шею. Нож пробил шкуру, но вигудр отдёрнулся, и удар пропал впустую.
Я бросился бежать.
* * *
В скоротечной схватке на реке мне всё же удалось неплохо подранить вигудра. Иначе он за несколько секунд догнал бы меня и растерзал, и не было бы никакой динамичной сцены погони.
Хотя, если бы погоня затянулась, клювастый догнал бы меня и рассчитался за проломленную грудину. Но тут лес расступился, и я увидел, что выбежал к болоту.
Тёплая влажная вонь мягко толкнулась в лицо. Запах был… как от развороченной компостной кучи, которую сделали по всем правилам, да ещё добавили хорошо разложившейся трупятины. Но в нескольких метрах позади клекотал вигудр. Между смертью от когтей и клюва и вонючей грязевой ванной я выбрал второе.
Тёплая смрадная жижа приняла меня в свои объятия. Увязнув по пояс, я понял, что вместо твёрдой земли под ногами у меня чуть более густая грязь, а это значит, что я могу запросто уйти в болото с головой. Я в панике оглянулся. Вигудр с глубокой раной на груди и с порезом на шее ненадолго задержался на берегу болота, раздумывая, стоит ли бросаться следом за мной.
И прыгнул, подняв фонтан вонючих брызг.
Я развернулся и наполовину бегом, наполовину вплавь устремился вглубь болота. Позади слышался плеск и клёкот — это одержимый местью вигудр гнался за мной по тухлому месиву.
Через несколько шагов я заметил, что погрузился до подмышек. В другой ситуации я бы в рванул назад, к твёрдому берегу. Но сейчас я вздохнул и погрёб дальше, в шуршащую траву, извергающую тучи насекомых, в склизкую грязь, похожую на содержимое кишков мертвеца.
Вигудр, разбрызгивая тухлятину, рвался за мной. Я оглядывался и видел его разинутый клюв и налитые кровью глаза.
Совсем близко.
* * *